fbpx

КРУПНЕЙШЕЕ ПОРАЖЕНИЕ ЖУКОВА

Вступление

военный историк, кандидат исторических наук,
сотрудник Института военной истории МО РФ.

Дэвид Гланц — полковник американской армии, военный историк, издатель журнала «The Journal of Slavic Military Studies». Одна из наименее известных страниц Второй мировой войны, операция «Марс», закончилась провалом поистине колоссальных масштабов. Операция, целью которой было выбить немецкую армию с плацдарма к западу от Москвы, стоила Советскому Союзу потери приблизительно 335 тысяч убитых, пропавших без вести и раненых и более 1600 танков. Однако в советской литературе эта битва вообще не упоминается: исторический разгром был упрятан послевоенной сталинской цензурой. В этой книге Дэвид Гланц представляет первый в своём роде подробный отчёт о забытой катастрофе, перечисляя основные войска и детально описывая события операции «Марс». Пользуясь материалами немецких и российских архивов, он воссоздаёт исторический контекст операции, показывая её как с точки зрения Верховного Главнокомандования, так и глазами рядовых участников. Продолжавшаяся три страшных недели операция «Марс» стала одной из самых трагических страниц советской военной истории. Реконструированные Гланцем события этого провалившегося наступления восполняют серьёзный пробел в наших знаниях о Второй мировой войне и вместе с тем заставляют задуматься о репутации признанных национальных героев.

Текст статьи

ПОТЕРЯННОЕ ЗВЕНО

Алексей Валерьевич Исаев — российский военный историк. Кандидат исторических наук, сотрудник Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации.Если обычная цепочка лишается одного или нескольких звеньев, то это легко заметить — она попросту разваливается. Если же вырвать не одно и не два, а все десять звеньев из цепи исторических событий, то на первый взгляд целостность картины в глазах последующих поколений не нарушается. Многие десятилетия в массовом сознании 1942 год, второй год Великой Отечественной войны, ассоциировался только с битвой за Сталинград. Для тех, кто интересовался историей войны более серьёзно, это был год драматичных поворотов контрнаступления под Москвой в январе-апреле, год неудачных сражений под Харьковом и в Крыму в мае. Иногда также вспоминали завершившуюся окружением попытку прорыва блокады Ленинграда силами злосчастной 2-й ударной армии; командарм А.А. Власов в плену стал предателем. В брежневскую эпоху, когда высоких государственных постов достиг А.А. Гречко, страна довольно много узнала о битве за Кавказ. Так или иначе, история войны была написана и внешне казалась цельной и незыблемой.

Однако в действительности из поля зрения историков выпали весьма значительные по своим масштабам и значению сражения. Из цепи операций на советско-германском фронте были вырваны не просто отдельные звенья, но целые фрагменты, куски связанных одной целью операций. Сравнить это можно, например, с исключением из истории Первой мировой войны сражения за Верден, одного из символов позиционной «мясорубки» на Западном фронте. Верденом советско-германского фронта стал город Ржев, вокруг которого почти год велись ожесточённые бои позиционного характера. Действия советских войск в районе Ржева были настолько глубоко спрятаны от посторонних глаз, что внятное их описание отсутствует даже в закрытом грифом «секретно» четырёхтомнике «Операции Советских Вооружённых Сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», изданном в конце 1950-х годов. У постороннего наблюдателя могло сложиться превратное впечатление, что на западном направлении летом и осенью 1942 г. царили тишь и благодать, а бог войны целиком переключил своё внимание на южный сектор советско-германского фронта. Стихотворение А. Твардовского «Я убит подо Ржевом» оставляло странное чувство. С одной стороны, Ржев интуитивно воспринимался как фронтовой город. С другой стороны, у подавляющего большинства отсутствовали сведения о сколько-нибудь заметных военных действиях, связанных с этим городом.
История войны длительное время была инструментом идеологии. Хотя целесообразность тотальной лакировки действительности при этом отнюдь не была очевидна. Сокрытие боевых крупномасштабных действий было попросту нереальным. Многие из участников сражений за Ржев написали мемуары, эпизоды боев на Западном фронте в 1942 г. приводились в качестве тактических примеров в учебниках. Был даже снят фильм «Корпус генерала Шубникова», сюжет которого вполне однозначно ложится на действия 1-го механизированного корпуса М.Д. Соломатина подо Ржевом в конце ноября и в начале декабря 1942 г.
Распад СССР привёл к падению ранее непреодолимых барьеров между независимыми историками и оперативными документами армий, корпусов и дивизий, участвовавших в различных операциях Великой Отечественной войны, хранящимися в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске. Это позволило провести анализ событий по всем правилам, с учётом документов и мемуаров с обеих сторон. И пока отечественная военная наука пребывала в некотором ступоре вследствие отсутствия ориентиров для дальнейшего развития, возможностью сделать научное открытие воспользовались иностранцы. Наиболее результативно это сделал Дэвид М. Гланц, исследовавший самое большое сражение за Ржев — операцию «Марс», проводившуюся в ноябре-декабре 1942 г. К тому моменту он был отставным полковником американской армии (вышел в отставку в 1993 г. после тридцати лет службы). Полковник Гланц не был новичком в изучении военных действий на советско-германском фронте. Ещё в 1979 г. он принял участие в создании Института изучения военных действий армии США (US Army's Combat Studies Institute), где занялся анализом операций Советской армии. Первая его работа была посвящена наступлению Красной Армии в Маньчжурии в августе 1945 г. В 1983 г. он стал директором по советским операциям в Армейском военном колледже (USArmy War College). Весомым достижением Гланца на этом посту было проведение недельных конференций по боевым действиям на советско-германском фронте с привлечением непосредственных участников событий (по понятным причинам тогда это были только бывшие офицеры вермахта). Изданная по итогам одного из этих симпозиумов книга «Начальный период войны на Восточном фронте. 22 июня — август 1941» (The Initial Period of War on the Eastern Front, 22 June — August 1941: Proceedings of the Fourth Art of War Symposium, Garmisch, October 1987 (Cass Series on Soviet Military Experience, 2) является на сегодняшний день одним из наиболее информативных исследований событий лета 1941 г. В 1987 г. Гланц основал «Журнал советских военных исследований» (Journal of Soviet Military Studies), переименованный в связи с распадом СССР в «Журнал славянских военных исследований» (Journal of Slavic Military Studies). Достаточно известной на Западе работой Гланца является краткое описание всей Великой Отечественной войны «Когда титаны сталкиваются: как Красная Армия остановила Гитлера» (When Titans Clashed: How the Red Army Stopped Hitler), вышедшее в 1993 г. Из названия книги можно сделать вполне однозначный вывод о действительном отношении Гланца к Красной Армии и её роли в войне. Одним словом, научное открытие сделал опытный исследователь. Во-первых, как историк, хорошо владеющий изучаемым вопросом, во-вторых, как профессиональный военный, понимающий механизм развития операций.
После того как во многом благодаря Гланцу события подо Ржевом осенью 1942 г. перестали быть тайной за семью печатями, была сделана попытка представить «Марс» в качестве «отвлекающей операции», направленной на сковывание немецких резервов, чтобы они не были переброшены под Сталинград. Приведённое в представляемой книге Гланца обоснование его позиции по этому вопросу выглядит следующим образом:
«Здесь, в центре, численность объединённых войск Калининского и Западного фронтов при поддержке сил Московской зоны обороны достигала почти 1,9 миллиона человек, здесь же было сосредоточено свыше 24 тысяч орудий и миномётов, 3300 танков и 1100 самолётов. Все это, как отмечал Жуков, составляло 31 % людских ресурсов, 32 % артиллерии, почти 50 % танковых войск, более 35 % всех советских войск, и эти огромные ресурсы собраны на участке, составляющем 17 % от общей протяжённости фронта. С другой стороны, более чем миллионные людские ресурсы трёх советских фронтов в районе Сталинграда поддерживало около 15 тысяч орудий и миномётов, 1400 танков и чуть более 900 самолётов».
Смысл приводимых Гланцем цифр вполне очевиден: в отвлекающем манёвре не может быть задействовано больше сил, чем в операции, которая считается главной. Официальные отечественные оппоненты Гланца, например А.С. Орлов (доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института военной истории Министерства обороны РФ), возражают: «Численность непосредственно наступавших войск была далека от цифр, приводимых Гланцем. Они насчитывали 362 тыс. человек, 1300 танков, 3940 орудий и миномётов» (Мир истории, № 4, 2000).
Попробуем разобраться, кто в данном случае считает лучше. Воспользуемся изданным Институтом военной истории статистическим справочником (Боевой и численный состав Вооружённых Сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). Статистический сборник № 5 (20 ноября 1942 г.). М, 1997). Согласно этому справочнику, общая численность только боевых войск Калининского и Западного фронтов, смежными флангами которых проводилась операция «Марс», составляла 552 714 и 769 436 человек соответственно. Не будем складывать эти две цифры просто из-за чрезмерности получающегося результата. Посчитаем только ту часть войск двух фронтов, которые были так или иначе задействованы в операции «Марс» — либо в качестве активных участников, либо перекрывая промежутки между наступающими армиями. Если суммировать численность войск армий по периметру Ржевского выступа, то мы получим следующие данные: 5-я (71 249 человек, 73 танка), 20-я (95 602 человека, 301 танк), 22-я (70 275 человек, 272 танка), 29-я (54 073 человека, 93 танка), 30-я (50 199 человек, 63 танка), 31 — я (74 158 человек, 90 танков), 33-я (78 490 человек, 196 танков), 39-я (92 135 человек, 227 танков) и 41-я (116 743 человека, 300 танков) армии двух фронтов объединяли более семисот тысяч солдат и командиров и более тысячи семисот танков, а именно 702 924 человека и 1718 танков. Из вышеперечисленных армий 5-я и 33-я армии не вели наступательных действий в конце ноября и декабре 1942 г., но Ещё 19 ноября, за неделю до начала наступления войск двух фронтов, они получили директиву № 00315 штаба Западного фронта на уничтожение гжатской группировки противника. Ранним утром 25 ноября 5-й и 33-й армиям была назначена дата перехода в наступление — 1 декабря. Намеченное наступление этих двух армий не состоялось только вследствие неудачи первого этапа операции. Поэтому исключение из наряда сил на «Марс» 5-й и 33-й армий неправомерно. Одновременно я намеренно исключаю из расчётов войска правого крыла Калининского фронта, участвовавшие в окружении Великих Лук, которые в принципе можно рассматривать как проводившие частную операцию в рамках общего наступления Западного и Калининского фронтов. Цифры по Калининскому фронту почерпнуты со страницы 72 указанного справочника, а по Западному фронту — со страницы 79. Принимавшие участие в операции «Уран» под Сталинградом Юго-Западный, Донской и Сталинградский фронты насчитывали 33 1948, 192 193 и 258 317 человек соответственно. Невооружённым глазом видно, что общая численность войск трёх фронтов «Урана» существенно уступает численности двух фронтов, проводивших «Марс». Эту статистику можно детализировать, рассмотрев численность задействованных в контрнаступлении под Сталинградом армий. Если суммировать численность войск 1-й гвардейской армии (142 869 человек, 163 танка), 21-й армии (92 056 человек, 199 танков) и 5-й танковой армии (90 600 человек, 359 танков) Юго-Западного фронта, 24-й (56 409 человек, 48 танков), 65-й (63 187 человек, 49 танков) и 66-й (39 457 человек, 5 танков) армий Донского фронта, 62-й армии (41 667 человек, 23 танка), 64-й армии (40 490 человек, 40 танков), 51-й армии (44 720 человек, 207 танков) и 57-й армии (56 026 человек, 225 танков) Сталинградского фронта, то получим 66 7478 человек и 1318 танков. То есть строгие подсчёты говорят о меньших силах, задействованных под Сталинградом, в сравнении с наступлением, предпринятым против Ржевского выступа. При этом хочется заметить, что Московская зона обороны в расчётах не учитывалась вовсе. Гланц был вынужден включить её за отсутствием точных данных по фронтам и армиям, опубликованным в указанном статистическом сборнике. Численность войск Московской зоны обороны составляла 92 522 человека и всего 9 танков. Так что включение войск МЗО на результат принципиально не влияет.
Сокрытие истинных масштабов и роли «Марса» в советское время было возможно: тогда числились секретными даже самые примитивные справочники. В частности, вследствие очевидного дисбаланса сил, привлекавшихся для боевых действий на западном направлении и под Сталинградом, долгое время грифом «секретно» закрывался справочник «Боевой состав Советской армии». Открыв его, можно узнать, что в составе Калининского и Западного фронтов на 1 декабря 1942 г. насчитывалось 113 стрелковых, 7 кавалерийских дивизий, 54 танковых, 12 механизированных и 27 стрелковых бригад. В составе Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов на ту же дату числилось 74 стрелковых, 8 кавалерийских дивизий, 30 танковых, 12 механизированных и 16 стрелковых бригад.
Сомнительным также представляется ещё один тезис А.С. Орлова, выдвигаемый в качестве доказательства «второстепенности» операции: «Именно он, убедившись, что стратегическая задача — сковать до 30 немецких дивизий на Ржевском направлении и заставить командование вермахта ещё усилить Ржевско-Сычевский плацдарм резервами группы армий „Центр“ и ОКХ (четыре танковых и одна моторизованная дивизия) — решена, приказал прекратить ставшую уже ненужной операцию „Марс“». Этот тезис парируется даже без привлечения дополнительных источников. Гланц довольно подробно описывает вторую фазу наступления 20-й армии, когда был сменен её командующий. Место руководившего наступлением 20-й армии в конце ноября 1942 г. генерал-майора Н.И. Кирюхина занял генерал-лейтенант М.С. Хозин, командовавший до этого 33-й армией Западного фронта. Приказ о возобновлении наступления Западного фронта был подготовлен утром 8 декабря 1942 г., то есть уже после того, как указанные А.С. Орловым резервы группы армий «Центр» были использованы для отражения советского наступления, в частности окружения 1-го механизированного корпуса М.Д. Соломатина под Белым. Причём задачи 20-й армии ставились не только на прорыв обороны противника, но и на продвижение в глубину, до соединения с 41-й армией Калининского фронта. План наступления детализировался по времени и глубине продвижения до 20 декабря 1942 г.
Гланц только несколько ошибся в отношении операции, которая должна была стать развитием «Марса». Он называет её по аналогии с другими операциями Красной Армии того периода именем планеты солнечной системы — «Юпитер». Гланц предполагал её форму и задачи в следующем виде: «Две-три недели спустя за ней („Марсом“. — А.И.) должно было последовать наступление на вязьминском направлении силами центрального участка Западного фронта, идущими на сближение с победителями операции „Марс“ и полностью окружающими немецкую группу армий „Центр“. Второй этап операции Жукова носил кодовое название „Юпитер“…» То есть, согласно предположениям Гланца, планировалось окружить всю группу армий «Центр», вплоть до Смоленска. Однако операции «Юпитер» в том виде, как её обрисовал Гланц, просто не существовало. 5-я и 33-я армии, которые Гланц числит в качестве ударной группировки «Юпитера», должны были начать наступление 1 декабря 1942 г. с целью уничтожения гжатской группировки немцев, оставаясь в рамках операции «Марс». Это в явном виде озвучивалось в приказах штаба фронта командармам 5-й и 33-й армий. Впоследствии задачи фронтов не изменились. Директива Ставки ВГК командующим войсками Западного и Калининского фронтов № 170700 от 8 декабря 1942 г. ставит следующие задачи на развитие наступления: «В дальнейшем иметь в виду: после перегруппировки войск Калининского и Западного фронтов разгромить к концу января месяца 1943 года гжатско-вяземско-холмжирковскую группировку противника и выйти на наш старый оборонительный рубеж. С занятием войсками Вязьмы и выходом на прошлогодний оборонительный рубеж западнее <линии> Ржев-Вязьма операцию считать законченной и войска перевести на зимние квартиры» (Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5(2). М.: Терра, 1996. С. 463). То есть предполагался выход не к Смоленску, но к рубежу, на котором в сентябре 1941 г. в тылу Западного фронта стояли армии Резервного фронта.
Одним словом, созданный у нас образ Гланца как врага сильно преувеличен. Причина нелюбви официальной отечественной историографии к полковнику Дэвиду М. Гланцу очевидна: рассказав о «забытой» операции колоссальных, со всех точек зрения, масштабов, он подорвал доверие к российским военным историкам. Сразу возникает вопрос о том, не осталось ли в тени хорошо известных всем Сталинграда, Курска или «Багратиона» каких-либо Ещё сражений и операций. В какой-то мере такое отношение можно понять. В конце 1980-х и в 1990-х страну захлестнула «разоблачительная» волна в отношении событий Великой Отечественной войны. В большинстве своём эти писания не носили конструктивного характера. Под удар попали и авторитетные военачальники, и 3. Космодемьянская, и А. Матросов. Работы Гланца от трудов «разоблачителей» отличаются принципиально. Американский полковник чаще всего оказывается и профессиональнее, и честнее как официальных историков, так и Б. Соколова, В. Бешанова, сделавших себе имя на книгах со скандальными названиями и не менее скандальным содержанием.
Но также хотелось бы предостеречь читателей и от преждевременных выводов о представляемой книге Гланца на основании её отдельных пассажей, подобных этому: «А душу тех, кто уже исчерпал весь запас эмоций, должна была закалить пайковая водка, подготовив к дальнейшим событиям». Периодически они встречаются даже в форме наукообразных цитат из документов: «В донесении от 7 декабря один комиссар сетует, что „крайне нерегулярно бойцы передовой линии получают положенную норму водки“. Как раз 12 ноября НКО увеличил размеры водочных пайков в Красной Армии, приурочив это событие к началу наступления Жукова». Повышенное внимание к подобного рода деталям происходившего многих может оттолкнуть. Однако не будем забывать, что перед нами книга, написанная американцем. Такой стиль является едва ли не обязательным для англоязычной литературы о войне. Определенные идеологические шоры в отношении СССР, хотим мы того или нет, в США существуют. Но они ни в коей мере не должны бросать тень на Гланца как профессионального историка. Просто потому, что основным инструментом познания у него является анализ оперативных документов и свидетельств очевидцев событий. Можно с высокой степенью уверенности утверждать, что исследований по «Марсу», превосходящих по уровню работу Гланца, в обозримое время от отечественной исторической науки ожидать не приходится.
Конечно, с точки зрения общепринятых стандартов у книги Гланца есть некоторые недостатки, вызванные, прежде всего, географической удалённостью от наших архивов. Существенным минусом повествовательной части книги можно назвать недостаточное внимание к действиям ВВС сторон. Гланц практически не уделяет внимания планированию и ведению советского воздушного наступления. О действиях советских и немецких ВВС сообщается преимущественно на качественном уровне — «начали действовать», «не действовали вследствие плохой погоды» и т. п. Число самолётовылетов, направления приложения наибольших усилий авиации сторон своего отражения в книге не нашли. А именно с этой точки зрения «Марс» представляет большой интерес. Слабость коммуникаций 41-й армии Калининского фронта, действовавшей в районе Белого, в ходе планирования операции «Марс» вынудила советское командование сделать акцент на использовании авиации для подавления системы огня обороны немецких войск. Сложности с подвозом артиллерийских снарядов предполагалось компенсировать «длинной рукой» авиации, не испытывавшей проблем с подвозом боеприпасов. Причём в бой для выполнения этой задачи были брошены наиболее подготовленные авиакорпуса ВВС Красной Армии. «Изюминкой» действий немецкой авиации в «Марсе» было использование новейшего четыре пушечного истребителя «Фокке-Вульф-190». Этими истребителями была перевооружена I группа 51-й истребительной эскадры, выведенная с фронта в августе 1942 г. и вернувшаяся обратно на «Фокке-Вульфах» уже 6 сентября. Присутствие в районе операции подразделения новейших истребителей стало неприятным сюрпризом для советских ВВС. Под Сталинградом, вопреки многочисленным легендам, истребители «Фокке-Вульф-190» не применялись. Усугублял обстановку в воздухе над Ржевским выступом также общий характер боевых действий. «Наступление наших войск носило здесь частный характер и большого успеха, в смысле захвата территории, не имело, поэтому система ПВО войск и объектов нарушена не была, о чем свидетельствует высокий процент потерь бомбардировщиков и штурмовиков от огня 3енитной Артиллерии и Зенитных Пулемётов» (ЦАМО Ф. 362. On. 20272сс, Д.1 Л. 308). Важным фактором для действий авиации была погода в районе Ржевского выступа. Несмотря на присутствие в небе «Фокке-Вульфов-190» и неподавленную систему ПВО немецких войск, наши ударные самолёты вследствие плохих метеоусловий вынуждены были вести боевую работу с малых высот и без прикрытия истребителей. Все это привело к тому, что налёт на одну боевую потерю в районе Ржева был одним из самых низких на всем советско-германском фронте. Красноречивее всего об этом свидетельствует статистика. В период с октября 1942 г. по январь 1943 г. налёт самолётов Ил-2 на одну потерю в 1-м и 2-м штурмовых авиакорпусах Калининского фронта составлял всего 17 самолётовылетов и 15 часов полёта. Для сравнения, в 16-й воздушной армии под Сталинградом в октябре-декабре 1942 г. налёт штурмовиков на одну потерю составлял 34 самолётовылета и 35 часов полёта. При этом если на Сталинградском фронте штурмовики теряли от огня с земли 20,7 % самолётов, то на Калининском фронте эта цифра была в полтора раза больше — 30,1 %. Бомбардировщики под Сталинградом от огня зениток не несли потерь вообще (статистически), а на Калининском фронте 25,7 % бомбардировщиков было сбито огнём зенитной артиллерии немцев. Ещё красноречивее выглядит сравнение этих цифр с наиболее спокойным участком фронта, со статистикой ВВС 7-й армии, противостоявшей малочисленным и слабым в техническом отношении ВВС Финляндии. Там налёт ударных самолётов на одну потерю составлял 152(!) самолётовылета. Одним словом, война в воздухе над Ржевским выступом была интересной и напряженной. Эта тема пока ещё ждёт своего исследователя.
Книга об операции «Марс» представляет собой серьёзное историческое исследование, написанное в яркой, популярной форме. Есть только отдельные моменты, которые требуют дополнительных разъяснений. Сразу хочу обратить внимание читателей на разницу в масштабах соединений и объединений войск сторон. Если все немецкие войска на обороне Ржевского выступа объединялись под управлением одной 9-й армии, то только активно наступавших советских армий было пять: 20, 22, 30, 39 и 41-я. Объясняется это не подавляющим численным превосходством советских войск, а меньшим масштабом оперативных объединений под названием «армия». По своему боевому и численному составу, а также уровню решаемых задач немецкая армия может быть сравнима с советским фронтовым объединением. Фронтов в «Марсе» участвовало два: Калининский и Западный. Аналогичная ситуация с танковыми соединениями. Если советские танковые войска действуют, будучи объединёнными в танковые или механизированные корпуса, то у немцев танковый корпус объединяет несколько дивизий, танковых, мотопехотных и пехотных. При этом по организационной структуре и штатной численности основных видов вооружения советский танковый и механизированный корпус ближе всего к немецкой танковой дивизии. Введение понятия «корпус» в танковые войска было вызвано, прежде всего, желанием формально повысить статус командира самостоятельного танкового соединения. Если дивизиями, как стрелковыми, так и танковыми (в начальный период войны), сплошь и рядом командовали полковники, то должность командира корпуса формально требовала генерал-лейтенанта, а планку минимально допустимого звания для лица, возглавляющего это соединение, поднимала до уровня генерал-майора. Таким образом, немецкие армейские и танковые корпуса по своим задачам примерно соответствуют советским армиям. Об этой разнице в принципах наименования соединений и объединений нужно помнить при чтении книги. Ситуация с окружением механизированного корпуса М.Д. Соломатина под Белым в контексте выглядит совсем иначе, чем можно себе представить, уравнивая советский и немецкий корпус. По своему наименованию 41-й танковый корпус генерала Гарпе не отличался от соединения М.Д. Соломатина.
Однако в реальности 41-й корпус объединял действия четырёх(!) соединений, эквивалентных по своему рангу советскому 1-му механизированному корпусу. Это 1, 12, 19 и 20-я танковые дивизии. Аналогичная ситуация в полосе 20-й армии. 5-му и 6-му танковым корпусам в разное время противостояли 5-я и 9-я танковые дивизии, а в резерве у командования 9-й армии была 2-я танковая дивизия.
Это, кстати, стоит иметь в виду, читая повторяющиеся у Гланца рефреном слова о численном превосходстве советских войск. В действительности немцы имели существенный перевес в числе подвижных соединений. Четырём советским танковым и механизированным корпусам противостояли шесть танковых дивизий (1, 5, 9, 12, 19 и 20-я), две моторизованные (14-я и «Великая Германия»). Эти дивизии уступали советским корпусам в числе танков, но обладали высокоподвижной артиллерией и мотопехотой. Также требует пояснений часто встречающийся в тексте термин «боевая группа». Формирование так называемых «боевых групп» (Kampfgruppe) было характерным приёмом ведения боевых действий танковыми и пехотными дивизиями вермахта. Боевая группа представляла собой временное тактическое объединение частей различных родов войск, входящих в дивизию. Ядром боевой группы, как правило, становился танковый или пехотный полк, которому придавались дивизионы артиллерийского полка, батареи противотанкового дивизиона, роты сапёрного батальона. В сложной обстановке боевая группа формировалась также вокруг частей дивизии, предназначенных для решения самостоятельных задач, — разведывательного или мотоциклетного батальонов. Часто боевая группа получала в своё распоряжение средства усиления, приданные дивизии из корпуса. Возглавлял боевую группу командир полка, а в случае танковых частей — командир пехотной бригады или танкового (пехотного) полка. На выходе получалась достаточно компактная и подвижная группа, сочетавшая в себе все огневые средства дивизии и корпусные средства усиления от 88-мм зениток до тяжёлых орудий включительно. Тем самым автоматически решался вопрос взаимодействия войск, распоряжения артиллеристам и сапёрам отдавал сам командир боевой группы, без подачи заявок командиру дивизии или корпуса. Если уж мы затронули тактические приёмы немецких войск, нашедшие своё отражение в книге, следует сказать несколько слов о мотоциклетных батальонах. Поскольку в сражении с немецкой стороны участвовали несколько танковых дивизий, одним из активно использовавшихся в качестве мобильного резерва подразделений стали мотоциклетные батальоны. Они легко опознаются по обозначению буквой «К» с сопутствующей ей цифрой, однозначно определяющей принадлежность батальона к той или иной дивизии. Например, К-1. Буква «К» — это первая буква немецкого слова «Крафтрадшутцен» (Kraftradsc-hutzen), наименования мотоциклетных частей. Часто номер батальона совпадал с номером дивизии, например К-1 входил в состав 1-й танковой дивизии. Но были и исключения. Упоминающийся в книге К-22 входил в состав 12-й танковой дивизии, а К-12 просто не существовало. В период «блицкригов» мотоциклисты были символом глубоких обходов и охватов. В сражениях позиционной войны они стали мобильным резервом для затыкания дыр и преодоления возникающих то там, то здесь кризисов. По сути своей мотоциклетный батальон воспроизводил структуру мотопехотного батальона на мотоциклах. То есть вместо грузовиков или бронетранспортёров в мотоциклетном батальоне пехотинцы усаживались на мотоциклы. В общем случае мотоциклисты вели бой в пешем порядке, используя мотоциклы лишь как транспорт для перемещения в нужную точку. Различие было только в разной проходимости транспортных средств мотострелкового и мотоциклетного батальонов. Однако к осени 1942 г. вермахт получил мотоциклы повышенной проходимости с приводом на колесо коляски, и даже в условиях средней полосы России мотоциклетные части обладали удовлетворительной манёвренностью.
Отдельная большая тема — это причины неуспеха советских войск в срезании Ржевского выступа. Гланц фокусирует своё внимание на тактических аспектах провала «Марса». В связи с этим имеет смысл выслушать мнение об оперативных причинах неудачи одного из высокопоставленных советских военачальников, А.И. Радзиевского. Он писал: «Замысел операции „Марс“ состоял в том, чтобы восемью ударами Западного и четырьмя ударами Калининского фронтов раздробить оборону в районе Ржевского выступа и, уничтожив оборонявшие его силы, выйти в район Смоленска. Одновременно Калининский фронт силами 3-й ударной армии предпринимал наступление на Великие Луки, Новосокольники. В силу того, что в общей сложности создавалось 13 ударных группировок, большинство из них, за исключением зубцовской Западного фронта и оленинской Калининского фронта, оказались небольшого состава — три-четыре дивизии с механизированным или танковым корпусом. Множественность ударов, из которых более половины были сковывающими, привела к распылению огневых средств.
Плотности артиллерии в некоторых группировках хотя и достигали 70–85 и даже 100 орудий и миномётов на 1 км участка прорыва, но половину из них составляли миномёты, которые могли вести огонь только по первой позиции» (Радзиевский А.И. Прорыв. М.: Воениздат, 1979. С. 49–50. Выделено мною. — А.И.). В то время, когда он писал эти строки, Алексей Иванович Радзиевский руководил Академией им. Фрунзе. В ноябре 1942 г. А.И. Радзиевский занимал должность начальника штаба 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, участвовавшего в операции «Марс». Действительно, если мы сравним ударные группировки «Марса» и «Урана», то обнаружим между ними принципиальную разницу. Самый сильный удар под Сталинградом наносила 5-я танковая армия, в состав подвижной группы которой входили два танковых и один кавалерийский корпуса. Поддержку наступлению в 5-й танковой армии осуществляли 2538 орудий и миномётов. Артиллерийских орудий было 929, из них 297 противотанковых пушек. При большем общем наряде сил на операцию в 20-й армии Западного фронта был один танковый и один кавалерийский корпуса. Наступление поддерживалось 2246 орудиями и миномётами. Собственно артиллерия 20-й армии состояла из 700 орудий, в том числе 175 противотанковых пушек. Таким образом, распыление сил между основными ударными и сковывающими группировками привело к ослаблению армий, действовавших на ключевых направлениях. Например, на Калининском фронте группировку из двух механизированных корпусов (1-го механизированного корпуса М.Д. Соломатина и 3-го механизированного корпуса М. Е. Катукова) можно было получить отказом от вспомогательного удара в долине Лучесы. При этом следует заметить, что советский механизированный корпус был сильнее танкового, и такая группировка превосходила бы качественно 5-ю танковую армию под Сталинградом. Но этого сделано не было. Занимавшийся в основном советской армией Гланц не стал отслеживать корни такого решения. Однако интересующиеся историей Первой мировой войны без труда укажут человека, которому принадлежит идея нанесения группы — из сковывающих и основного ударов. Это А.А. Брусилов, применивший такую стратегию против австрийцев летом 1916 г. в операции, впоследствии получившей его имя. Смысл такого построения войск следует из названия вспомогательных ударных группировок — «сковывающие». Их задачей было сковать своими наступлениями войска противника и воспрепятствовать их перемЕщёнию для запечатывания прорыва на главном направлении. Теоретически интересная идея ограниченно работала против австрийцев в 1916 г., но совершенно не годилась против немецкой армии 1942 г.: разница была в том, что немецкие резервы подо Ржевом были моторизованы или получали автотранспорт для перевозок с одного участка фронта на другой. Неизбежные шероховатости в проведении операции приводили к неодновременности, точнее, к меняющейся по времени интенсивности наступлений по периметру Ржевского выступа. Это позволяло немецкому командованию маневрировать одними и теми же войсками между основной и сковывающей ударными группировками советских войск на том или ином направлении. В этом отношении внимания заслуживают описанные в книге Гланцем действия так называемой группы Беккера. Группа состояла из подразделений 6-й пехотной дивизии, формально не обладавшей подвижностью мотопехоты и танков. Однако части группы Беккера перемещались армейским автотранспортом и действовали, как «пожарная команда», по периметру выступа. В ходе «Марса» они умудрялись в разные периоды наносить контрудары и обороняться от войск как Калининского, так и Западного фронтов. Помимо тактического манёвра преимущества сковывающих ударов нивелировались перебросками крупных подвижных соединений на большие расстояния. Так, ничем не скованная группа армий «Север» смогла направить на помощь 9-й армии в Ржевском выступе 12-ю танковую дивизию. Эта танковая дивизия была самой сильной из участвовавших в «Марсе». Фактически именно её действия остановили продвижение 1-го механизированного корпуса М.Д. Соломатина. Последний успешно прорвал оборону немецких войск южнее Белого и добился наибольшего продвижения в глубь немецкой обороны среди всех участвовавших в операции соединений Красной Армии.
Заметим также, что если под Сталинградом практически весь наряд сил вступил в бой, то в наступлении Западного фронта не приняли участия силы, оставленные «на потом» для осуществления той операции, которую Гланц условно называет «Юпитер». Фактически Г.К. Жуков сильно переоценил возможности войск Калининского и Западного фронтов, предполагая осуществить после «Марса» широкомасштабное окружение группы армий «Центр». Соответственно в ноябре бездействовал 5-й танковый корпус в 5-й армии (о его печальной судьбе в декабрьском наступлении, уже в составе 20-й армии, довольно подробно рассказывает Гланц в своей книге). Бездействовала в ноябре также довольно крупная группировка артиллерии, поскольку орудия и миномёты Западного фронта были размазаны по армиям, назначенным как для «Марса», так и для призрачного ещё «Юпитера». Ещё менее обоснованным выглядит изъятие из состава войск 41-й армии Тарасова 2-го механизированного корпуса для наступления под Великими Луками. Гланц с самого начала повествования указывает на то, какие трудности вызвало исключение корпуса из подвижной группы Калининского фронта. В развитии прорыва 2-й механизированный корпус мог обеспечить правый фланг 1-го механизированного корпуса и предотвратить или хотя бы отсрочить его Окружение.
Задачи, которые ставились командованием перед армиями и фронтами в «Марсе», решены не были, но это не означает, что операция не оказала никакого влияния на обстановку на фронте. Помимо замысла существует объективное значение операции. Во-первых, нельзя отрицать, что в отражении советского наступления против Ржевского выступа были задействованы танковые дивизии, которые могли быть направлены на деблокирование окружённой 6-й армии Ф. Паулюса. В реальности деблокирующий удар проводился свежей 6-й танковой дивизией Э. Рауса (159 танков), прибывшей из Франции, и рокированными с Северного Кавказа и из 2-й танковой армии ГА «Центр» 23-й и 17-й танковыми дивизиями. Последние две дивизии насчитывали примерно по полусотне танков. В отражении наступления Калининского и Западного фронтов были задействованы резервы — 12-я (из ГА «Север»), 19-я и 20-я танковые дивизии. При отсутствии воздействия на Ржевский выступ со стороны Западного и Калининского фронтов эти три соединения могли отправиться деблокировать окружённую в Сталинграде немецкую группировку.
Помимо вполне очевидного влияния на события на других участках советско-германского фронта в ноябре и декабре 1942 г., «Марс» опосредованно сказался и на кампании 1943 г. Дело в том, что оборонявшая Ржевский выступ 9-я армия Моделя летом 1943 г. участвовала в операции «Цитадель» под Курском. Попала она туда зимой 1943 г. после операции «Буффель» (Buffel), в ходе которой 9-я армия оставила Ржевский выступ. Операция имела своей целью заполнение фронта вновь образовавшегося Орловского выступа, южная сторона которого одновременно являлась северной стороной Курской дуги. По немецким планам летней кампании 1943 г. 9-я армия должна была наступать на Курск с севера, навстречу войскам 4-й армии Г. Гота. «Марс» оказал существенное влияние на то, как 9-я армия наступала в ходе одного из решающих сражений Второй мировой войны — битвы под Курском. Во-первых, некоторые соединения были просто исключены из активного участия в боях. Так, 1-я танковая дивизия, оборонявшая в «Марсе» город Белый, была выведена на переформирование и вновь попала на советско-германский фронт только осенью 1943 г. под Киевом. Во-вторых, потери, которые понесли дивизии 9-й армии в «Марсе», не были восполнены к весне-лету 1943 г. Чтобы пояснить этот факт конкретными цифрами, нужно кратко рассказать о немецкой методике подсчёта численности личного состава соединений. Возможности соединений характеризовались тремя показателями: Verpflegungsstaerke, Iststaerke и Gefechtstaerke. Первая — это буквально «число рационов», то есть число порций пищи, необходимых дивизии. В это число входили порции для всех солдат и командиров, а также «хиви» (Hiwi — коллаборационистов из военнопленных) и содержащихся в расположении дивизии пленных. Второй показатель — это численность собственно личного состава дивизии и приданных частей. Наконец, третий и самый интересный для нас показатель — это «боевая численность». Эта цифра представляет собой число солдат и офицеров подразделений дивизии, непосредственно участвующих в бою: пехотных, разведывательного и сапёрного батальонов. Ближайший отечественный аналог этого термина — «активные штыки». Если мы посмотрим на боевую численность дивизий 9-й армии, то увидим слабость тех соединений, которые оказались в ноябре 1942 г. в пекле «Марса». Например, 9-я танковая дивизия, принимавшая непосредственное участие в разгроме 6-го танкового корпуса П. Армана в полосе наступления Западного фронта, на 7 февраля 1943 г. имела боевую численность всего 2708 человек. К 16 мая боевая численность соединения выросла до 2872 человек (Newton S. Kursk. The German view. Eyewithness Reports of Operation Citadel by the German Commanders. DA Capo press, 2002. P. 374; далее все данные по боевой численности соединений приведены из этого же источника). Для сравнения, 3-я танковая дивизия 4-й танковой армии Г. Гота имела боевую численность на 4 июля 1943 г. 5170 человек. Ещё один ветеран «Марса», 20-я танковая дивизия, участник окружения 1-го механизированного корпуса М.Д. Соломатина под Белым, на 4 июля имела боевую численность 2837 человек. Это едва ли не вдвое меньше дивизии хорошей комплектности. Аналогичная картина наблюдается и в пехотных соединениях 9-й армии. Например, 86-я и 102-я пехотные дивизии имели на 16 мая 1943 г. боевую численность 3610 и 2683 человека соответственно. В ноябре и декабре 1942 г. 86-я пехотная дивизия оборонялась в долине Лучесы против 22-й армии, а 102-я пехотная дивизия вместе с 5-й танковой и 78-й пехотной дивизиями приняла на себя основной удар 20-й армии Западного фронта. Постоянный участник боев за Ржев, 6-я пехотная дивизия (участвовавшая в «Марсе» боевой группой Беккера, о которой я говорил выше) на 6 июня 1943 г. имела боевую численность 2768 человек, а на 2 июля — 3121 человек. Для сравнения, нормально укомплектованная 167-я пехотная дивизия имела на начало «Цитадели» боевую численность 6776 человек. Неудивительно, что при таком плачевном состоянии своих соединений командующий 9-й армией В. Модель настаивал на отсрочке начала «Цитадели». Авторитет Моделя, поднявшийся на недосягаемую высоту в глазах фюрера после отражения нескольких крупных наступлений подо Ржевом летом и осенью 1942 г., побудил Гитлера в мае 1943 г. отложить операцию «Цитадель» на два месяца. Неудачный и замалчиваемый советскими историками «Марс» оказал косвенное, но вполне осязаемое влияние налётную кампанию 1943 г. Прошедшая мясорубку подо Ржевом 9-я армия не смогла восполнить понесённые потери. Ни к маю 1943 г., что заставило Гитлера отложить «Цитадель», ни к июлю того же года отражавшие наступление подо Ржевом немецкие дивизии не достигли приемлемого уровня боеспособности. Это стало одной из причин, по которым наступление на северной стороне Курской дуги быстро выдохлось. Об этом факте нужно помнить при чтении тяжёлых и не всегда приятных описаний боевых действий в ходе операции «Марс». На долгие годы спрятав от людей операцию «Марс», советские историки допустили непростительную ошибку. Как по отношению к людям, которые в ней участвовали, так и в отношении истории войны в целом. Из цепочки операций советских войск в Великой Отечественной войне выпало звено, весьма важное как по масштабу происходивших событий, так и по влиянию на общую обстановку на советско-германском фронте. Дэвид Гланц устранил эту несправедливость и написал подробное и интересное исследование забытой битвы великой войны.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(1 голос, в среднем: 5 из 5)

Материалы на тему