fbpx

Карусель


Страница тега "Писатель Андрей Жариков"

Описание страницы тега

КРУШЕНИЕ КАНТОКУЭНА | ПОВЕСТЬ О СОВЕТСКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

Советские моряки в Порт-Артуре, 1945 год.О зверствах японцев стало известно во всех подразделениях и частях на фронтах и на флоте. Советские бойцы клялись отомстить за смерть героев.
Ефрейтор Колобов, прочитав листовку о злодеяниях японцев, обратился к командиру с просьбой послать его в тыл противника с боевым заданием. Вскоре он получил приказ: проникнуть ночью в тыл врага и уничтожить штаб. Ефрейтор взял с собой лишь одного солдата. Вооружившись автоматами и противотанковыми гранатами, они темной ночью добрались до окраины города и обнаружили японцев в каменном доме. Подкравшись к окнам, Колобов бросил одну за другой гранаты и открыл огонь из автомата...
Утром, когда наши войска выбили противника с окраины, были найдены погибший ефрейтор Колобов и тяжело раненный советский воин. В развалинах остались около сотни трупов вражеских солдат и офицеров.
События на всех фронтах развивались быстро и успешно. Японскому правительству стало ясно, что затянуть войну и добиться приемлемых для себя условий мира невозможно. Япония поняла неизбежность капитуляции и вынуждена была принять условия Потсдамской декларации. Главным фактором, заставившим её сделать этот шаг, было вступление в войну Советского Союза.
14 августа командование Квантунской армии получило телеграфный приказ генерального штаба с требованием уничтожить знамёна, портреты императора, императорские указы и важные секретные документы. Но приказа прекратить сопротивление не последовало. На отдельных направлениях шли кровопролитные бои.

КРУШЕНИЕ КАНТОКУЭНА | ПОВЕСТЬ О СОВЕТСКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

АНДРЕЙ ЖАРИКОВ, писатель-баталист, ветеран Великой Отечественной войны.Максима Алексеевича Пуркаева, участника гражданской войны, маршал Василевский знал хорошо. Член партии с 1919 года, Пуркаев был в начале войны начальником штаба Юго-Западного фронта, командовал армиями, а затем Калининским фронтом. С 1943 года он на Дальнем Востоке и, пожалуй, лучше многих, присутствовавших здесь, знал театр военных действий.
Главком Василевский обратился к Н.Г. Кузнецову:
— А теперь послушаем, как развиваются события у моряков.
Николай Герасимович Кузнецов хорошо понимал, что в данном случае необходимо заслушать доклад командующего Тихоокеанским флотом адмирала И.С. Юмашева. И, посмотрев на него, сказал:
— Прошу, Иван Степанович. И немного поподробнее о высадке морских десантов...
Адмирал Юмашев взял указку, не торопясь подошёл к стеклянной карте.
— Прошу вас, товарищ Маршал Советского Союза, — обратился он к Василевскому, — утвердить моё решение на высадку десантов в Юки, Расин и Сейсин, чтобы помешать отходящим войскам противника переправиться морем в Японию.
— Желательно бы услышать характеристику этих объектов, — сказал Василевский.
Адмирал Юмашев доложил, что порты и базы Северной Кореи, расположенные в ста сорока — двухстах километрах от Владивостока, имеют хорошо оборудованные гавани, на которых базируются японские боевые корабли и суда. Противодесантная оборона гаваней и прилегающего побережья состоит у противника из отдельных опорных пунктов с большим количеством дотов и дзотов. Гарнизоны портов многочисленны и могут быть усилены за счёт отступающих войск. Города опоясаны двумя линиями обороны и минными полями, дотами и дзотами.
— Высадка десантов в значительной мере облегчит нам дальнейшее наступление вдоль побережья, — послышался голос маршала Мерецкова.
Эта идея была поддержана Юмашевым. Он подчеркнул, что действия десантов согласованы планом взаимодействия фронта и флота и, продолжая доклад, сказал, что безраздельное господство в воздухе советской авиации, а также большие потери японского флота в транспортных судах привели к нарушению морских коммуникаций, связывающих Японию с Северной Кореей, Южным Сахалином и Курильскими островами.

КРУШЕНИЕ КАНТОКУЭНА | ПОВЕСТЬ О СОВЕТСКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

АНДРЕЙ ЖАРИКОВ, писатель-баталист, ветеран Великой Отечественной войны.Все не заросшие кустарником участки возле железной дороги занимали пушки, тягачи, санитарные автобусы. Их скатили с платформ и поставили один за другим впритык.
— Да, махина! — удивился Котин. — Но когда нас много, на сердце легче, — сказал он.
В полдень поезд остановился. Послышалась команда дежурного по эшелону выгружаться.
От полустанка, где выгружались войска, рота капитана Мякова, оказавшаяся в хвосте полка, долго шла по лесным дорогам, огибая сопки, и только под вечер прибыла на берег быстрой и красивой реки Аргунь. Ближние лесистые подножья сопок были заняты войсками — танкистами и артиллеристами. Всюду дымили костры, но дым не останавливал «атаки» комаров.
Не обременённая тяжёлой боевой техникой, рота разместилась довольно вольготно на крутом склоне горы, куда не могли забраться ни артиллеристы, ни танкисты. Солдаты после изнурительной дороги с жадностью пили холодную воду, многие лежали на земле, отгоняя комаров ветками. Перед закрытыми глазами все ещё мелькали телеграфные столбы, деревья, поля и горы, краснофуражечные дежурные на станциях и путевые с поднятыми вверх жёлтыми флажками.
Ужин был приготовлен лишь к ночи. Ели у костров. И спать ложились тут же, завернувшись в шинель.
Утром, когда рота Мякова выстроилась на физзарядку, послышались реплики: «Чтобы солдат не зажирел...»
После завтрака чистили оружие. Сержант Котин приказал своему отделению разобрать пулемёты и смазать не густо свежей смазкой. В жару излишняя смазка стекает и собирает пыль в пазах. Он не заметил, как подошёл капитан Мяков и молча присел на камень.
— Малость загореть надо, привыкнуть к палящему солнцу, — сказал он, снимая китель. — Разрешаю всем снять гимнастёрки. А вы, сержант, пишите письмо сыну. Скоро к нам заглянет полковой почтальон.
— Теперь не стоит, — ответил Котин. — Пока нет определённости. Что я напишу? Вот от него получить бы...
— Вы правы, — поддержал капитан, подставляя солнцу правый бок, определённости нет.
— Здорово вас протаранил осколок, — удивился Котин, заметив большой розоватый шрам на теле капитана чуть выше пояса. — Давно?
— Это не осколок. В рукопашной фашист штыком полоснул. Но короток его штык, наш гранёный подлиннее и покрепче. Память сорок первого года.
— У меня тоже две отметины на спине, — сказал сержант.

КРУШЕНИЕ КАНТОКУЭНА | ПОВЕСТЬ О СОВЕТСКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

Однажды мы встретились с Андреем Дмитриевичем в Доме литераторов. Писателю была присуждена литературная премия имени А. Фадеева, за повесть «Солдатское сердце». Заговорили о творческих планах. Андрей Дмитриевич задумал тогда писать повесть, посвящённую последнему этапу Второй мировой войны — разгрому Квантунской армии. Писатель был участником этой операции. Мне же довелось работать в Маньчжурии в тридцатые годы, когда Япония только создавала эту армию, сооружала плацдарм против Советского Союза, Монголии, Кореи и Китая. Я была свидетелем розыгрыша японского сценария по захвату северо-восточной части Китая — Маньчжурии, сценария, который с вариациями много раз использовался и применяется в наши дни империалистическими державами.

Зоя Воскресенская, советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР. Полковник. Почётный гражданин Тульской области Зоя Воскресенская, советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР. Полковник. Почётный гражданин Тульской области

Я жила и работала в Харбине в аппарате торгового представительства СССР. В Харбине в те времена жило много русских. Город был средоточием различных белогвардейских организаций, созданных из остатков колчаковской и других белых армий. В 1930-1931 годах в Харбине появлялось все больше молодых японцев с военной выправкой, хотя и в штатской одежде. Прибывали они без семей. У японской военной миссии сновало множество автомобилей, окна в здании миссии светились все ночи. В городе открылось много новых японских лавочек, магазинов, в которых продавались товары домашнего обихода, одежда, обувь, фотоаппараты.


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(0 голосов, в среднем: 0 из 5)