fbpx

ДЕЛО ВСЕЙ ЖИЗНИ

Вступление

Маршал Советского Союза.

Продолжение. Маршал Советского Союза А.М. ВасилевскийСокрушительное поражение немецко-фашистских войск на Курской дуге обусловило крах всех замыслов гитлеровского командования, положенных им в основу летней кампании 1943 года.

Текст статьи

🔥 ОСВОБОЖДЕНИЕ ДОНБАССА
Планы сторон. — Подготовка Юго-Западным и Южным фронтами Донбасской операции. — Борьба за Харьков. — Успех «южан». — Шахтерский край освобождён. — На горизонте Днепр.

Маршал Советского Союза Александр Михайлович ВасилевскийСтратегический фронт врага на орловском и харьковском направлениях рухнул. Естественно, в Берлине думали о том, чтобы стабилизировать линию фронта, остановить победное продвижение советских войск и удержать в своих руках угольно-металлургические базы Донбасса и Криворожья и плодородные земли Украины. Но для этого врагу нужна была передышка, чтобы создать и подтянуть резервы.
Советское Верховное Главнокомандование, претворяя в жизнь разработанный ранее и принятый на летне-осеннюю кампанию 1943 года стратегический план, используя благоприятную обстановку, сложившуюся под Курском, решило незамедлительно расширить фронт наступления наших войск на Юго-Западном направлении. Перед Центральным, Воронежским, Степным, Юго-Западным и Южным фронтами были поставлены задачи разгромить главные силы врага на одном из центральных участков и на всем южном крыле советско-германского фронта, освободить Донбасс, Левобережную Украину и Крым, выйти на Днепр и захватить плацдармы на его правом берегу. Предусматривалось, что Центральный, Воронежский и Степной фронты выйдут на среднее течение Днепра, а Юго-Западный и Южный — на нижнее. Одновременно готовились операции севернее и южнее: основным силам Западного и левого крыла Калининского фронтов планировалось нанести поражение 3-й танковой и 4-й полевой армиям немецкой группы армий «Центр», выйти к Духовщине, Смоленску и Рославлю, чтобы отодвинуть подальше от Москвы линию фронта, создать благоприятные условия для освобождения Белоруссии и лишить фашистов возможности перебрасывать отсюда силы на юг, где решалась основная задача кампании. Северо-Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской флотилией должны были очистить Таманский полуостров и захватить плацдарм у Керчи. Таким образом, Ставка планировала провести общее наступление на фронте от Великих Лук до Черного моря.

Этот крупный по замыслу и участвовавшим в его выполнении силам план осуществлялся в ходе следующих операций: Смоленская — с 7 августа по 2 октября (со взятием Смоленска и Рославля, начало освобождения Белоруссии); Донбасская — с 13 августа по 22 сентября (освобождение Донбасса); операция по освобождению Левобережной Украины — с 25 августа по 30 сентября (прорыв к Днепру); Черниговско-Припятьская — с 26 августа по 1 октября (освобождение Черниговской области); Брянская — с 1 сентября по 3 октября (продвижение от Среднерусской возвышенности к бассейну Десны); Новороссийско-Таманская — с 9 сентября по 9 октября (завершено освобождение Кавказа); Мелитопольская — с 26 сентября по 5 ноября (выход к Крымскому перешейку); Керченско-Эльтигенская десантная (захват плацдарма в Восточном Крыму). Как видим, ни одна из этих операций не начиналась и не заканчивалась в одно и то же время. Они как бы перекрывали по времени друг друга, являясь последовательными лишь в самом общем смысле. Это вынуждало врага дробить свои резервы, перебрасывая их с участка на участок, пытаясь закрыть на фронте то там, то тут гигантские бреши, проделываемые в его обороне советскими войсками.
6 августа, то есть буквально на второй день после того, как Родина отпраздновала освобождение Орла и Белгорода, мы с Г. К. Жуковым, на которого была возложена координация действий войск Воронежского и Степного фронтов, получили из Ставки директиву, в которой говорилось, что представленный Г. К. Жуковым план действий Воронежского и Степного фронтов по разгрому врага в районе Харькова утверждён. При этом правофланговая 57-я армия Юго-Западного фронта передавалась Степному фронту, чтобы ударом в обход Харькова с юга помочь главной группировке овладеть Харьковом. Тем временем Юго-Западный и Южный фронты обязаны были подготовить, а затем и провести операции по освобождению Донбасса. Первый из них должен был нанести удар в направлении Горловки и Сталиное от берегов Северского Донца на юг, второй — от Ворошиловграда и реки Миус на запад, соединяясь в районе Сталино (Донецка) с соседом. Готовность этих двух фронтов к выполнению задачи устанавливалась 13-14 августа. Я должен был 10 августа дать Ставке на утверждение план их действий. На меня же возлагалась и дальнейшая их координация.
Мы встретились с Г. К. Жуковым возле старинного городка Корочи и договорились о том, как будем увязывать работу Степного и Юго-Западного фронтов. На следующий день мы с Р. Я. Малиновским обсуждали задачи войск Юго-Западного фронта по освобождению Донбасса действиями с севера.
Донбасс фашисты стремились удержать в своих руках во что бы то ни стало, а потому делали все возможное, чтобы превратить его в хорошо укреплённый оборонительный район. Фашистское руководство считало, что оставление Донбасса и Центральной Украины повлечёт за собой утрату важнейших аэродромов, большие потери в продуктах питания, угле, энергетических ресурсах, сырье. Передний край главной оборонительной полосы немцев, прикрытый рядами проволочных заграждений и минными полями, проходил по Северскому Донцу и Миусу. В глубине противник имел оборонительные рубежи по рекам Крынка, Мокрый Еланчик, Конка, Берда, Кальмиус, Волчья и Самара. На переднем крае и в глубине укреплённого района было построено много деревоземляных и железобетонных сооружений. 11 августа 1943 года Гитлер отдал дополнительный приказ о строительстве стратегического рубежа обороны, который стал известен у немцев под названием Восточного вала, от Утлюкского лимана через горько-солёное Молочное озеро и далее по линии реки Молочной, среднего течения Днепра, реки Сож, через Оршу, Витебск, Псков и по реке Нарве.
Оборону Донбасского района гитлеровское командование возложило на 1-ю танковую и 6-ю полевую армии, входившие в группу армий «Юг» и насчитывавшие до 22 дивизий. Ими командовали опытные военачальники, генерал-полковники Макензен и Холлидт. Первый был родственником генерал-фельдмаршала Августа Макензена, известного ещё по первой мировой войне. Отпрыск потомственных немецких генералов успел «отличиться» не только на полях сражений. Зимой 1943 года он ограбил в Пятигорске эвакуированный туда Ростовский музей изобразительных искусств, присвоив полотна и скульптуры великих мастеров кисти и резца. Что касается Холлидта, то его армии мы уже били на Дону. Теперь предстояло встретиться с ними вновь.
Приступая к разработке плана наступательной операции, мы с генералом армии Малиновским отлично сознавали, что войска встретят серьёзное сопротивление. Предельно сжатые сроки подготовки операции обязывали нас считаться с уже сложившейся к тому времени группировкой войск на фронте. К моему приезду у Малиновского был проект решения. Его-то после рассмотрения мы и положили в основу дальнейшего обсуждения. В результате многочасовой работы, в которой приняли участие член военного совета генерал-лейтенант А. С. Желтов и руководящие работники штаба фронта, было принято окончательное решение нанести главный удар южнее города Изюм через Барвенково на Лозовую, Павлоград и Синельниково, используя в качестве исходного положения захваченные ранее плацдармы на западном берегу Северского Донца. К участию в операции привлекались армии: 6-я генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина, 12-я генерал-майора А. И. Данилова, 8-я гвардейская генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова, 23-й танковый, 1-й гвардейский механизированный и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, а также вся фронтовая авиация 17-й воздушной армии, которой командовал генерал-лейтенант В. А. Судец. Совместно с концентрическим ударом главных сил Южного фронта эти армии должны были отрезать донбасской группировке врага путь отхода на запад, к Нижнему Днепру. Правофланговую на этом фронте 46-ю армию генерал-майора В. В. Глаголева, занимавшую фронт южнее Харькова, мы намеревались вывести к началу операции в район Сватова, чтобы использовать её в ходе операции под городом Сталине (Донецком) для завершения разгрома донбасской группировки противника. Но по требованию Ставки мы вынуждены были использовать её вместе с войсками 1-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Кузнецова и во взаимодействии с войсками 57-й армии генерал-лейтенанта Н. А. Гагена (Степного фронта) для удара на Змиев, чтобы обеспечить фронту манёвр по обходу Харькова с юга и юго-запада.
8 августа принятое нами решение с указанием конкретных задач армиям, танковому, механизированному и кавалерийскому корпусам было направлено на рассмотрение Ставки. Одновременно я доложил общие соображения и об операции Южного фронта, согласовав их предварительно с комфронта генерал-полковником Ф. И. Толбухиным. В ходе операции для наступления с востока на Сталине (Донецк) имелось в виду привлечь 5-ю ударную, 2-ю гвардейскую и 28-ю армии, 2-й и 4-й гвардейский мехкорпуса, 4-й гвардейский кавкорпус и всю авиацию Южного фронта. Прорыв обороны врага намечалось осуществить к северу от селения Куйбышево в полосе 10–12 км, обеспечив здесь плотность артогня не менее чем 120 стволов на километр. Удар намечалось нанести через Донецко-Амвросиевку и Старо-Бешево в обход города Сталине (Донецк) с юга, выходя навстречу Юго-Западному фронту. Учитывая слабый состав сил Южного фронта, я просил разрешить начать операцию здесь двумя сутками позже Юго-Западного фронта.
В связи с тем, что мне казалось более целесообразным сосредоточить основное внимание в подготовительный к операции период на помощи командованию Южного фронта, я поручил Р. Я. Малиновскому взять всецело на себя работу по подготовке Юго-Западного фронта, а сам отправился на Южный фронт и в ночь на 9 августа был на фронтовом КП Ф. И. Толбухина, расположившемся в селении Грибоваха, неподалёку от города Шахты, а также от Краснодона, где в те дни стала раскрываться в деталях трагедия нашей подпольной организации «Молодая гвардия». В работе над планом операции принимали участие генерал-полковник Ф. И. Толбухин (это была первая его операция, которую он должен был проводить в роли комфронта) и хорошо известные мне начальник штаба фронта генерал-лейтенант С. С. Бирюзов и член военного совета генерал-лейтенант К. А. Гуров. Проблема, которая тогда занимала нас, заключалась в том, что предстояло прежде всего прорвать создававшийся гитлеровцами в течение длительного времени и очень сложный для нас так называемый «миусский фронт обороны». В результате обсуждения было признано наиболее целесообразно осуществить прорыв на самом предельно узком участке силами 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д. Цветаева и 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова, создав здесь высокую плотность огня. В дальнейшем эти армии должны были развивать наступление на Волноваху и Пологи, проходя степными просторами, где когда-то буйствовали банды Махно. 51-я армия генерал-лейтенанта Я. К. Крейзера должна была одновременно прорывать фронт севернее на смежном участке в направлении на Снежное, Иловайск и Сталино (Донецк).
В ночь на 10 августа Ставка ответила, что предложения о действиях фронтов Р. Я. Малиновского и Ф. И. Толбухина утверждаются. Разрешалось также в случае необходимости прибавить к намечаемым нами срокам наступления два дня. Мы с Толбухиным провели рекогносцировку на участках 5-й ударной и 2-й гвардейской армий с участием их командующих. В тот же день мой заместитель по Генштабу А. И. Антонов доложил мне по телефону, что командующему Центральным фронтом К. К. Рокоссовскому Ставка, исходя из ранее принятых и известных мне решений, дала указание подготовить и нанести удар на Унечу и отрезать брянскую группировку противника от Гомеля, содействуя Западному и Брянскому фронтам в разгроме ими брянско-рославльских сил противника.
Какая же вырисовывалась картина в целом? В ночь на И августа в разговоре по телефону Верховный Главнокомандующий сказал о ней примерно следующее: есть все основания полагать, что задача разгрома харьковской группировки противника и овладения Харьковом войсками Воронежского и Степного фронтов в ближайшее время будет решена. Но при этом им необходима будет серьёзная помощь со стороны Юго-Западного фронта. Фронт Малиновского (особенно его правое крыло) обязан будет не только прочно обеспечить удар войск Конева по Харькову с юга и юго-востока, по и своими до предела активными действиями способствовать тому.
Верховный потребовал от меня, чтобы вплоть до решения этой задачи, являвшейся на ближайшее время для Юго-Западного направления основной, я все своё внимание сосредоточил опять на Юго-Западном фронте. Мне было разрешено провести вместе с командующим Южным фронтом уже назначенное на 11 августа инструктивное совещание с командованием армий, корпусов и начальниками родов войск. Однако не позднее 12 августа я должен был явиться на Юго-Западный фронт, и тогда же войскам Южного фронта было разрешено начать операцию по прорыву обороны врага на реке Миус 18 августа.
Совещание руководящего состава Южного фронта состоялось на участке за стыком 5-й ударной и 2-й гвардейской армий, в том месте, где степь прорезал пересыхающий летом донской рукав Туз-лов. Ф. И. Толбухин сообщил собравшимся о предстоящей задаче и поставил конкретные задания каждой армии. Затем я вкратце ознакомил присутствующих с ходом событий на советско-германском фронте, более подробно информировал о событиях на его южном крыле и подчеркнул то огромное военное, политическое и экономическое значение, которое имеет операция по освобождению Донбасса, и о надеждах, которые возлагают ГКО и Ставка на войска Южного фронта. Долго и детально обсуждали мы пути проведения операции. Анализировали характер вражеской обороны; особенности реки Миус, которую предстояло форсировать; степень ожидаемого сопротивления противника; состав и местопребывание вражеских резервов. Договорившись по всем важнейшим пунктам организации прорыва и дальнейшего развития операции, я распрощался с командованием, обязал его закончить всю подготовительную работу к утру 18 августа и уехал к Малиновскому.
Интенсивную подготовку войск и их штабов к предстоящей операции, наряду с другими членами фронтового руководства, осуществлял и начальник штаба Южного фронта С. С. Бирюзов. Он волновался не менее Толбухина, ибо тоже впервые участвовал в проведении фронтовой операции.
Сергей Семёнович Бирюзов, впоследствии начальник Генерального штаба и Маршал Советского Союза, принадлежал к тем нашим военачальникам, кто проявил себя сразу с началом Великой Отечественной войны. В июне 1941 года он был командиром дивизии, а в Сталинградской битве стал уже начальником штаба армии. Показателен его дальнейший путь: Бирюзов умело руководил фронтовыми штабами в ходе освобождения Донбасса, Таврии, Крыма, Молдавии и Болгарии. Однако сам Сергей Семёнович считал себя прежде всего строевым начальником, умел и любил командовать воинскими соединениями и постоянно стремился к этому. Его мечта сбылась осенью 1944 года, когда он стал командующим 37-й армией, участвовавшей в освобождении Болгарии. После войны С. С. Бирюзов замещал главнокомандующего Южной группой советских войск и председателя Союзной контрольной комиссии в Болгарии, затем руководил противовоздушной обороной страны, ракетными войсками стратегического назначения и позднее стал начальником Генштаба и первым заместителем министра обороны СССР. Если бы не трагическая гибель в результате аварии самолёта, на котором он летел, Бирюзов успел бы сделать ещё много для укрепления мощи наших Вооружённых Сил. Решительный и волевой, требовательный и при необходимости суровый военачальник, он хорошо дополнял мягкого и сдержанного Ф. И. Толбухина, командовавшего Южным, 4-м и 3-м Украинскими фронтами. На мой взгляд, их боевое содружество и совместная деятельность во фронтовом руководстве являются примером едва ли не идеально удачного сочетания качеств двух крупных военачальников.
Поздним вечером 11 августа я нашёл Р. Я. Малиновского на КП его фронта, организованном как раз на направлении главного удара (участок 12-й армии), и узнал, что на правом крыле фронта, в армиях В. В. Глаголева и В. И. Кузнецова, делается все, чтобы начать форсирование Северского Донца не позже чем через двое суток, и что подготовка к переходу 16 августа в наступление главной группировки фронта к югу от Изюма тоже идёт полным ходом. Решили, немного отдохнув, на рассвете отправиться на правое крыло фронта и 13 августа провести там, понаблюдать за тем, как наши войска будут выходить на железную дорогу Харьков — Лозовая и к истокам Орели. Затем командующий фронтом должен был вернуться на главное направление, а я остаться на правом крыле и поддерживать контакт со Степным фронтом.
Из телефонных разговоров с Г. К. Жуковым я узнал об успешном наступлении Воронежского и Степного фронтов. Войска Воронежского фронта выдвинулись к Боромле, Ахтырке, Котельве и перерезали железную дорогу Харьков — Полтава. Войска же Степного фронта подошли к харьковскому внешнему оборонительному обводу. Тогда же А. И. Антонов согласовал со мной подготовленные Генеральным штабом для доклада Ставке проекты директив Воронежскому и Степному фронтам по дальнейшим действиям на этом направлении. Уточнили мы задачи и Юго-Западного фронта. Антонов подтвердил уже имевшиеся у нас сведения о прибытии на харьковское направление южнее Богодухова трёх немецких танковых дивизий СС и подчеркнул, что Верховный Главнокомандующий придаёт исключительное значение скорейшему началу активных действий Юго-Западным фронтом. Следовало торопиться.
Рано утром 12 августа мы с Г. К. Жуковым получили директиву Ставки, в которой излагались уже известные нам задачи фронтов. Воронежскому фронту предписывалось, отрезав пути отступления харьковской группировке врага, овладеть далее Полтавой и форсировать Днепр у Кременчуга. Степному фронту после овладения Харьковом — взять Красноград (Харьковской области) и в дальнейшем форсировать Днепр севернее Днепропетровска. Юго-Западному фронту — пробиться к Днепру у Запорожья и пересечь маршруты отхода донбасской группировке фашистов. Нам поручалось ознакомить с директивой командующих фронтами Ватутина, Конева и Малиновского. Для усиления войск Воронежского фронта почти тогда же Ватутину передали 4-ю гвардейскую армию Г. И. Кулика. С горьким чувством вспоминаю я этого человека. В начале войны он неудачно выполнял задания Ставки на Западном направлении, потом так же плохо командовал одной из армий под Ленинградом. В силу своих отрицательных личных качеств он не пользовался уважением в войсках и не умел организованно руководить действиями войск...
Директиву Ставки, соответствующую вышеупомянутому стратегическому плану, получили командующие Западным (В. Д. Соколовский), Брянским (М. М. Попов) и Центральным (К. К. Рокоссовский) фронтами.
Усиленно работая вместе с Р. Я. Малиновским в войсках правого крыла Юго-Западного фронта, я тогда вплотную познакомился со стилем руководства командующего 46-й армией В. В. Глаголева. Опытный военачальник, он тщательно готовил свои соединения к выполнению поставленной перед ними задачи. Малиновский сообщил мне, что в 1-й гвардейской армии — тоже все в порядке. Я доложил Верховному о возможности начать операцию в установленный срок.
С первого же дня наступления бои приняли напряженный, кровопролитный характер. Форсировав Северский Донец, войска Юго-Западного фронта завязали упорные бои за город Змиев, установив локтевую связь с 57-й армией Степного фронта. Затяжные и упорные бои вели в те дни войска И. С. Конева за Харьков. 16 августа, как намечалось планом, перешла в наступление главная группировка Юго-Западного фронта. Но она встретила ожесточённое сопротивление врага. Противник сосредоточил здесь значительное количество танков, артиллерии и авиации, и хотя советские войска вклинились в фашистскую оборону, прорвать ее они сразу не смогли.
Прежде чем продолжить рассказ о ходе проведения операций на харьковском направлении и по освобождению Донбасса, сделаю небольшое отступление, связанное с одним неприятным для меня эпизодом. [326]
Рано утром 17 августа, находясь на передовом КП 46-й армии, я получил от И. В. Сталина следующий документ:
«Маршалу Василевскому. Сейчас уже 3 часа 30 минут 17 августа, а Вы ещё не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки. Я давно уже обязал Вас как уполномоченного Ставки обязательно присылать в Ставку к исходу каждого дня операции специальные донесения. Вы почти каждый раз забывали об этой своей обязанности и не присылали в Ставку донесений.
16 августа является первым днём важной операции на Юго-Западном фронте, где Вы состоите уполномоченным Ставки. И вот Вы опять изволили забыть о своём долге перед Ставкой и не присылаете в Ставку донесений.
Последний раз предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хоть раз ещё позволите забыть о своём долге перед Ставкой. Вы будете отстранены от должности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта...
И. Сталин»
Эта телеграмма потрясла меня. За все годы своей военной службы я не получил ни одного даже мелкого замечания или упрёка в свой адрес. Вся моя вина в данном случае состояла в том, что 16 августа, находясь в войсках армии В. В. Глаголева в качестве представителя Ставки, я действительно на несколько часов задержал очередное донесение. На протяжении всей своей работы с И. В. Сталиным, особенно в период Великой Отечественной войны, я неизменно чувствовал его внимание, я бы даже сказал, чрезмерную заботу, как мне казалось, далеко мной не заслуженные. Что же произошло? По возвращении на КП фронта я тотчас связался по телефону со своим первым заместителем по Генштабу А. И. Антоновым. Чувствовалось, что тот был тоже взволнован происшедшим и стремился всячески успокоить меня. Он сказал, что моё донесение, за которое на меня обрушился Сталин, было Генштабом получено и доложено в Ставку. Однако это было уже после того, как мне направили послание Сталина. Антонов, успокаивая меня, добавил, что получил указание Сталина никого с этим письмом не знакомить и хранить его у себя. Доложил он мне также и то, что слабое развёртывание наступления на Воронежском, Степном и Юго-Западном фронтах очень беспокоило Верховного. Не получив донесения, Сталин попытался связаться со мной по телефону, но и это не удалось сделать. И тогда он продиктовал Антонову процитированный выше документ.
Добавлю лишь, что Сталин был так категоричен не только в отношении меня. Подобную дисциплину он требовал от каждого представителя Ставки. Нам было разрешено передвигаться по своему усмотрению только в пределах фронтов, координировать действия которых мы были обязаны. Для выезда на другие нужна была специальная санкция Верховного. Считаю, что отсутствие какой-либо снисходительности к представителю Ставки было оправдано интересами оперативного руководства вооружённой борьбой. Верховный Главнокомандующий очень внимательно следил за ходом фронтовых событий, быстро реагировал на все изменения в них и твёрдо держал управление войсками в своих руках. В ночь на 22 августа А. И. Антонов ознакомил меня с директивой, отправленной командующему Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутину:
«События последних дней показали, что Вы не учли опыта прошлого и продолжаете повторять старые ошибки, как при планировании, так и при проведении операций. Стремление к наступлению всюду и к овладению возможно большей территорией, без закрепления успеха и прочного обеспечения флангов ударных группировок, является наступлением огульного характера. Такое наступление приводит к распылению сил и средств и даёт возможность противнику наносить удары во фланг и тыл нашим далеко продвинувшимся вперёд и не обеспеченным с флангов группировкам и бить их по частям. При таких обстоятельствах противнику удалось выйти на тылы 1-й танковой армии, находившейся в районе Алексеева, Ковячи, затем он ударил по открытому флангу соединений 6-й гвардейской армии, вышедших на рубеж Отрада, Вязовая, Панасовка, и, наконец, противник 20 августа нанёс удар из района Ахтырка на юго-восток, по тылам 27-й армии, 4-й и 5-й гвардейских танковых корпусов.
В результате этих действий противника наши войска понесли значительные потери, а также было утрачено выгодное положение для разгрома харьковской группировки противника. Я ещё раз вынужден указать Вам на недопустимые ошибки, неоднократно повторяемые Вами при проведении операций, и требую, чтобы ликвидация ахтырской группировки противника как наиболее важная задача была выполнена в ближайшие дни. Это Вы можете сделать, так как у Вас есть достаточно средств. Прошу не разбрасываться, не увлекаться задачей охвата Харьковского плацдарма со стороны Полтавы, а сосредоточить все внимание на реальной и конкретной задаче — ликвидации ахтырской группировки противника, ибо без ликвидации этой группы противника серьёзные успехи Воронежского фронта стали неосуществимыми.
И. Сталин»
В тот вечер я получил директиву Ставки на имя Г. К. Жукова. В ней говорилось:
«План наступления Воронежского фронта с целью к 20.У1П овладеть Ахтырка явным образом не удался. Операция по разгрому харьковской группировки противника также затянулась.
Ставке Верховного Главнокомандования неизвестно, но какому плану действуют сейчас Воронежский и Степной фронты.
Ставка требует, чтобы Вы представили план операции по ликвидации ахтырской группировки противника и овладению плацдармом Ахтырка, Котельва, Колонтаев, Пархомовка.
Для этого недостаточно вовлечь в дело отдельные армии и танковые корпуса. Для этого необходимо организовать прорыв фронта противника с привлечением основных сил артиллерии и авиации подобно тому, как это было организовано севернее Белгорода.
Эта операция по времени должна быть согласована с прорывом обороны противника на стыке Степного и Юго-Западного фронтов. Руководство организацией прорыва на правом крыле Юго-Западного фронта и взаимодействие его со Степным фронтом возложено на тов. Александрова (Василевский. — Ред.), который должен поддерживать с тов. Юрьевым (Жуков. — Ред.) прочную связь.
Правое крыло Юго-Западного фронта может начать наступление 26-27.VIII.
План операции представьте к исходу дня 22.VIII, с тем чтобы начать переселение Воронежского и Степного фронтов не позже 27.VIII. Ставка Верховного Главнокомандования»...
Вернусь к Донбасской операции. 18 августа я прибыл на КП Юго-Западного фронта, расположенный непосредственно на западном берегу Северского Донца. Обсудив с Малиновским создавшуюся обстановку, мы решили подготовить 19 августа повторную атаку, усилив ударную группировку фронта всем, чем только можно было, за счет второстепенных участков и сократив до минимума ширину прорыва вражеской обороны. Но и эта атака желаемого успеха не принесла. Нам было известно, что противник в свою очередь тоже подтянул к атакуемому участку все, что мог, до предела оголив соседние зоны. Поэтому мы приняли решение использовать это, прекратить здесь бесполезные атаки и скрытно перегруппировать необходимые силы несколько южнее. Правда, здесь нам предстояло форсировать Северский Донец. Основную роль мы отводили при этом 8-й гвардейской армии.
По нашим подсчётам, на перегруппировку войск и на подготовку нового удара требовалось пять-шесть суток. С таким предложением от себя лично и командования фронта я обратился к И. В. Сталину во время доклада по телефону о сложившейся обстановке. А она снова не радовала: Степной фронт все ещё вел затяжные бои за Харьков, а Воронежский, действовавший севернее, не только не добился успеха, но и подвергся довольно чувствительным контрударам в районе Ахтырки. Сталин был неудовлетворен, разговаривал весьма нелюбезно, сделал ряд справедливых, а отчасти и не совсем обоснованных упрёков и мне, и в адрес фронтового командования. Все же наше предложение было принято, и мы получили разрешение начать операцию на новом участке 27 августа.
Затем речь перешла к событиям на Южном фронте. Здесь дела были куда успешнее. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки 5-я ударная армия генерал-лейтенанта В; Д. Цветаева в первый же день наступления сломила сопротивление противника, прорвала его оборону и продвинулась на 10 км. В ночь на 19 августа в прорыв был введён 4-й гвардейский мех-корпус Т. И. Танасчишина, который за сутки продвинулся на 20 км, вышел на реку Крынка, захватил там плацдарм и создал угрозу перехвата железной дороги Амвросиевка — Сталино (Донецк). В течение двух следующих дней ударная группировка фронта не только успешно отражала многократные контратаки фашистов, но и продолжала развивать наступление, расширяя прорыв. В результате силы противника, действовавшие против Южного фронта, уже в первые дни операции оказались расчлененными на две части с обнаженными флангами в месте прорыва. Я доложил Сталину, что считаю обстановку на Южном фронте многообещающей. Он согласился на моё возвращение к Толбухину, но лишь после успешного решения харьковской задачи.
22 августа я посетил командующего Степным фронтом генерал-полковника И. С. Конева. К тому времени его войска охватили Харьков с нескольких сторон. Конев, получивший сведения о попытках противника уйти из Харькова, отдавал последние указания по штурму города и окончательному перехвату остававшихся в руках врага путей отхода. Согласовав с ним и главным образом с Г. К. Жуковым общие вопросы дальнейших действий войск и поговорив более конкретно о Степном и Юго-Западном фронтах, я вернулся к Малиновскому. А в ночь на 23 августа Харьков был полностью освобождён. Теперь войска Воронежского и Степного фронтов нависли над южным крылом фашистской обороны, создав серьёзную угрозу вражеским силам в Донбассе. И все же в последующие дни наступление левого крыла Воронежского и всего Степного фронта в районе Харькова и к юго-востоку от него развивалось крайне медленно. Противник, стремясь спасти от флангового удара свои силы в Донбассе, оказывал ожесточённое сопротивление, хотя и нёс большие потери. Эти неудачи отчасти компенсировал Южный фронт, армии которого в день освобождения Харькова вышли своими механизированными войсками в район Амвросиевки и овладели ею.
Прошло ещё 3 дня яростных схваток. В донесении Верховному Главнокомандующему о событиях 26 августа я докладывал, что усилия 46-й армии В. В. Глаголева, направленные на то, чтобы ударом с юга помочь 57-й армии Н. А. Гагена опрокинуть оборону врага, несмотря на отличные действия войск и ввод трёх свежих дивизий, кроме захвата отдельных населенных пунктов, ничего существенного не дали. В результате задержки в наступлении левого крыла Степного фронта на северном берегу реки Мжа обнажилось правое крыло Юго-Западного фронта. Поэтому основные усилия армия Глаголева вынуждена будет 27 августа вновь [330] направить на оказание всемерной помощи северному соседу. На Южном фронте — 4-й гвардейский кавкорпус и 4-й гвардейский механизированный корпус с частью сил 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова и 28-й армии В. Ф. Герасименко приступили к нанесению удара на юг, чтобы смять фронт обороны врага перед 44-й армией В. А. Хоменко и овладеть Таганрогом. Одновременно 5-я ударная армия В. Д. Цветаева начала активные действия с тем, чтобы свернуть оборону противника перед 51-й армией Я. Г. Крейзера. Все это давало возможность организовать удар на Сталине (Донецк), увязав его с дальнейшими действиями Юго-Западного фронта.
В ночь на 28 августа я был на фронте у Ф. И. Толбухина. Со стороны моря войскам его фронта хорошо помогала Азовская военная флотилия контр-адмирала С. Г. Горшкова. Сергей Георгиевич служил прежде на эсминцах и сторожевых кораблях, окончил три военно-морских учебных заведения, черноморец и тихоокеанец, он очень вырос за годы войны. В 1941-1942 годах он был активным участником обороны Одессы и Новороссийска. Успешному взаимодействию его кораблей с сухопутными войсками немало способствовало то обстоятельство, что он обладал опытом боевого руководства как на море, так и на суше. Позднее С. Г. Горшков командовал Дунайской военной флотилией, Черноморским флотом, а сейчас, как известно, командует Военно-Морскими Силами страны, заместитель министра обороны, Адмирал флота Советского Союза.
В результате совместных действий 44-й армии В. А. Хоменко, наступавшей прямо на Таганрог, при помощи 4-го гвардейского механизированного корпуса и 4-го гвардейского кавкорпуса, обходивших город с севера и северо-запада, и при участии авиации 8-й воздушной армии Т. Т. Хрюкина и кораблей, высадивших десант, 30 августа наши войска взяли Таганрог, окружили к северо-западу от него остатки вражеских войск, оборонявшихся на реке Миус, и 31 августа ликвидировали их. 5-я ударная армия В. Д. Цветаева в начале сентября, возобновив наступление, нанесла удар в направлении на Дебальцево. Фашисты стали отступать и здесь. Собирались с силами для новых атак гвардейцы-пехотинцы и танкисты армии Г. Ф. Захарова и корпусов Н. Я. Кириченко и Т. И. Танасчишина. Впереди нас ждали Иловайск и Мариуполь.
Улучшилась обстановка на Юго-Западном и Степном фронтах. Войска первого освободили Лисичанск, второго — овладели железнодорожным узлом Люботин и вели упорные бои за Мерефу. 2 сентября воины Воронежского фронта ворвались в Сумы. Центральный фронт наносил удар в те дни на новгород-северском направлении. Но когда выявилось, что наибольший успех достигнут на вспомогательном, конотопском направлении, К. К. Рокоссовский тотчас перегруппировал основные силы фронта и, невзирая на болота Клевеня, Сейма, Убеди и Дочери, решительно двинул свои соединения в бассейн Средней Десны, на Бахмач. Этот двойной прорыв фашистского фронта обороны по реке Миус и на севере Украины резко осложнил положение немецкой группы армий «Юг». Вспоминая ожесточённые августовские бои в районе Харькова и в Донбассе, ее бывший командующий Манштейн писал: «Мы, конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторских способностей, которые она проявляла в этом деле, а также в развёртывании своей военной промышленности. Мы встретили поистине гидру, у которой на месте одной отрубленной головы вырастали две новые... К концу августа только наша группа потеряла 7 командиров дивизий, 38 командиров полков и 252 командира батальонов... Наши ресурсы иссякли...»
Катастрофически осложнившаяся к концу августа стратегическая обстановка на фронте группы фашистских армий «Юг» вынудила Гитлера 27 августа прибыть из Восточной Пруссии в Винницу, где находилась его полевая ставка. Манштейн пишет, что там, на совещании руководящего состава его группы, он «поставил перед Гитлером ясную альтернативу: или быстро выделить нам новые силы, не менее 12 дивизий, а также заменить наши ослабленные части частями с других, спокойных участков фронта; или отдать Донбасс, чтобы высвободить силы на фронте группы. Гитлер... обещал, что даст нам с фронтов групп «Север» и «Центр» все соединения, какие можно только оттуда взять. Он обещал также выяснить в ближайшие дни возможность смены ослабленных в боях дивизий дивизиями с более спокойных участков фронта.
Уже в ближайшие дни нам стало ясно, что дальше этих обещаний дело не пойдёт. Советы атаковали левый фланг группы «Центр» (2-ю армию) и осуществили частный прорыв, в результате которого эта армия была вынуждена отойти на запад. В полосе 4-й армии этой группы в результате успешного наступления противника также возникло критическое положение. 28 августа фельдмаршал фон Клюге прибыл в ставку фюрера и доложил, что не может быть и речи о снятии сил с его участка фронта. Группа «Север» также не могла выделить ни одной дивизии».
В то же время Советское Верховное Главнокомандование продолжало наращивать силу наших ударов по врагу. В частности, 2 сентября И. В. Сталин сообщил мне по телефону, что в связи с крупным успехом войск Южного фронта он дал указание направить туда 20-й танковый корпус генерал-лейтенанта танковых войск И. Г. Лазарева и 11-й танковый корпус генерал-майора танковых войск Н. Н. Радкевича. Мы договорились использовать танки Лазарева вместе с 5-м гвардейским кавалерийским корпусом А. Г. Селиванова, а в дальнейшем и Радкевича для удара через Волноваху в обход города Сталино (Донецка) с юго-запада, навстречу Юго-Западному фронту. Появления войск последнего на реке Волчьей мы ждали в те дни с большим нетерпением, но так и не дождались. Начатое 3 сентября 6-й и 8-й гвардейскими армиями наступление, в связи с сильной огневой насыщенностью обороны противника, использованием им в обороне танков, успеха не имело. Мы с Р. Я. Малиновским наблюдали в течение дня ход боев на участке фронта между Изюмом и Славянском и пришли к выводу, что в ближайшее время рассчитывать на успех здесь не приходится. Между тем левофланговая на этом фронте 3-я гвардейская армия Д. Д. Лелюшенко добилась значительного успеха, продвинувшись только на 3 сентября на 20–30 км, и захватила Пролетарск, Камышеваху, Попасную, Первомайск и через истоки Лугани продвигалась к Артемовску.
Большого успеха добился и Южный фронт. Его 51-я, 5-я ударная при содействии 2-й гвардейской армии, освободив Дебальцево, Орджоникидзе, вышли к Харцызску и Иловайску. 28-я и 44-я армии, вклинившись в оборону противника на западном берегу реки Еланчик, расширяли прорыв с тем, чтобы пропустить 4-й гвардейский кавалерийский и 4-й гвардейский механизированный корпуса. Сюда же решением Ф. И. Толбухина выдвигалась прибывшая к нему во фронт 26-я артиллерийская дивизия. Чтобы не нести напрасных потерь, мы с Малиновским решили дальнейшее наступление центральной группировки Юго-Западного фронта прекратить, а для развития наступления использовать успех армии Лелюшенко, усилив её немедленной переброской к нему 1-го гвардейского механизированного, 23-го танкового и 33-го стрелкового корпусов из армии И. Т. Шлемина. Армию же Чуйкова предполагали вывести в резерв фронта, чтобы использовать ее в дальнейшем, смотря по обстановке. По нашим подсчётам, 1-й гвардейский механизированный и 23-й танковый корпуса должны были прибыть к Лелюшенко не позже 6 сентября, и мы полагали, что удар этих корпусов от Артёмовска через Константиновну, Красноармейское в обход города Сталино (Донецка) с северо-запада будет оперативно увязан с действиями тех 11-го и 20-го танковых и 5-го гвардейского кавалерийского корпусов, которые нанесут одновременный удар от Амвросиевки, тоже в обход Сталино, но уже с юго-запада.
Верховный Главнокомандующий одобрил наши предложения, кроме вывода в резерв 8-й гвардейской армии Чуйкова. 4 сентября я отправился в 3-ю гвардейскую армию. Выяснилось, что вот уже сутки, как начальник штаба армии генерал-майор Г. И. Хетагуров не знал, где находится командарм. Лишь в ночь на 5 сентября Дмитрий Данилович появился на своём командном пункте в Мирной Долине. Оказалось, он сформировал подвижной отряд, используя для него трофейные автомашины, часть танков 243-го танкового полка и 293-й стрелковый полк успешно наступавшей 259-й стрелковой дивизии, и лично повёл его в бой. Не без участия передовых частей 51-й армии соседнего Южного фронта отряд разгромил гитлеровцев возле Никитовки, захватив город, большие трофеи, Лелюшенко затем оказал помощь войскам Южного фронта в борьбе за Горловку, расположенную далеко за , пределами полосы, установленной для его армии, причём Горловка, по-видимому, и без того была бы взята войсками 51-й армии. Его же собственная армия сумела решить задачу по взятию Артемовска вместо 4-го лишь 5 сентября. Пришлось указать Д. Д. Лелюшенко, что инициатива — дело похвальное, когда она не в ущерб организованности при выполнении собственной задачи.
От пленных нам стало известно, что фашистское командование стремится остановить наступление советских войск на рубеже Славянск, Краматорск, Константиновна и далее по реке Кальмиус, прикрывая подступы к центру Донбасса. Но уже 6 сентября Юго-Западный и Южный фронты, успешно развивая наступление, сорвали этот план, освободив от захватчиков свыше 100 населённых пунктов, в том числе Макеевку, Константиновку, Краматорск, Славянск, Дружковку. 7 сентября начался заключительный этап боев за освобождение Донбасса, а через день 5-я ударная армия при содействии войск 2-й гвардейской армии овладела городом Сталине (Донецком). 10 сентября войска Юго-Западного фронта освободили железнодорожный узел Барвенково, а Южного — Волноваху и во взаимодействии с десантом Азовской военной флотилии — важный центр металлургической промышленности Мариуполь.
Гитлеровцы не хотели примириться с утратой Донбасса. 11 и 12 сентября они не раз переходили в сильные контратаки и на некоторое время вновь захватывали отдельные населённые пункты. Для отражения контратак Р. Я. Малиновский вынужден был передать в 3-ю гвардейскую армию свой последний фронтовой резерв — 33-й стрелковый корпус. Полностью израсходовал фронтовые резервы и Ф. И. Толбухин. Теперь поневоле пришлось вернуться к мысли о временном резервировании 8-й гвардейской армии Чуйкова, а также 44-й армии Хоменко. И все же к 15 сентября мы вышли на линию Лозовая — Чаплино — Гуляй-Поле — Урзуф. Только после этого враг убедился, что не удержит Донбасс, и начал отводить свои войска к Мелитополю, Пологам и Синельниково. Важно было не дать фашистам оторваться. Дело было теперь за нашими подвижными соединениями. 15 сентября я побывал в группе войск Н. Я. Кириченко, в которую кроме его 4-го гвардейского кавкорпуса входил 4-й гвардейский механизированный корпус Т. И. Танасчишина. Группа должна была через Верхнетокмак быстро выдвинуться к Мелитополю на реку Молочную. Генерала Кириченко я встретил на восточной окраине посёлка Куйбышево, в 30 км юго-восточнее Пологи. Здесь я узнал, что войска группы остановились, и хотя сплошного фронта обороны у противника не было, они вели бои за отдельные пункты и высоты. Я приказал прекратить эти ненужные бои, оставить узлы сопротивления врага, минуя их, рвануться к реке Молочной и, если удастся, захватить Мелитополь с ходу. В результате посещения группы подтвердилось мнение Т. И. Танасчишина о том, что 4-й гвардейский кавалерийский мог бы активнее помогать его корпусу. Я вынужден был в связи с этим сделать соответствующее внушение Н. Я. Кириченко.

 

 

🔥 В БОРЬБЕ ЗА ДНЕПР
Третья военная осень. — Бои на Молочной. Никополь. — На Крымских перешейках. — Фёдор Иванович Толбухин. — От Перекопа к Каховке. — Выход на Днепр и освобождение Киева.

Подступала осень 1943 года. Завершался коренной перелом в Великой Отечественной войне. Вал войны катился на Запад. Остались позади битвы на больших водных преградах — на Волге, на Дону, сражения на десятках рек, превращённых гитлеровцами в составную часть оборонительных рубежей,— Руза, Москва, Нара, Протва, Ока, Жиздра, Упа, Зуша, Воронеж, Сосна, Тим, Сейм, Нерусса, Десна, Судость, Псел, Хорол, Оскол, Короча, Черная Калитва, Северский Донец, Миус, Крынка, Кальмиус, Волчья и многие другие.
Советские войска, прочно захватив в свои руки стратегическую инициативу, встали на прямой путь, ведущий к победе. Путь этот был нелёгок. Однако все мы сознавали, что уже сделан решающий шаг в освобождении Родины. Стала заметной растущая уверенность в наших действиях, в характере оперативно-стратегических планов и замыслов командующих фронтами. Наши военачальники все лучше овладевали сложным искусством манёвренных наступательных операций, не забывая в то же время и о необходимости умело держать оборону.
Отходя к Днепру, фашисты стремились занять оборону на его берегу. Наша задача состояла в том, чтобы не позволить им организовать оборону на подступах к Днепру, не дать им превратить украинские земли в выжженные пустыни, как можно быстрее пробиться к Среднему и Нижнему Днепру и захватить плацдармы на противоположном берегу. Верховный Главнокомандующий неоднократно подчёркивал, как важно форсировать Днепр с ходу. Учитывая огромное значение, которое приобретала в создавшихся условиях борьба за Днепр, Ставка 9 сентября дала войскам директиву, требовавшую за успешное форсирование крупных рек и за закрепление плацдармов на их берегах представлять к высшим правительственным наградам, а за преодоление таких рек, как Днепр ниже Смоленска, или равных Днепру по трудности форсирования, — к присвоению звания Героя Советского Союза.
Вечером 18 сентября у меня состоялся обстоятельный разговор с Верховным Главнокомандующим о ходе дальнейшего развития операций. В результате было принято следующее решение. Войска Юго-Западного фронта должны были направляться на освобождение Днепропетровска и Запорожья с тем, чтобы в ближайшее же время переправиться на западный берег Днепра и закрепить там за собой плацдарм. Войска Южного фронта нацеливались на прорыв и ликвидацию обороны врага по реке Молочной, а затем, прочно заперев фашистов в Крыму, должны были выйти на нижнее течение Днепра и форсировать его здесь. Усилия Центрального и Воронежского фронтов сосредоточивались на киевском, а Степного — на полтавско-кременчугском направлениях.
Работая с командующими Юго-Западного и Южного фронтов над реализацией намеченных задач, мы пришли к выводу, что целесообразно провести некоторую перегруппировку. В результате на Юго-Западном фронте 51-ю армию Южного фронта, действовавшую на запорожском направлении, сменить 3-й гвардейской и вывести в резерв фронта к Орехову; 8-ю гвардейскую армию немедленно вывести в район южнее Павлограда и использовать для усиления днепропетровского или запорожского направлений; 44-ю армию, 20-й танковый корпус и 26-ю артиллерийскую дивизию Южного фронта не позднее 23 сентября развернуть в стыке между 5-й ударной и 2-й гвардейской армиями для усиления удара в юго-западном направлении. Не дожидаясь подхода 44-й армии, сделать все возможное для прорыва оборонительного рубежа противника по реке Молочной с ходу имевшимися силами и средствами. В ближайшие дни мы наметили овладеть и Мелитополем. С этой целью с выходом 28-й армии к озеру Молочному, после того как резко должна была сократиться ширина её фронта, наметили создать ударную группировку. Прибывавший 19-й танковый корпус мы предусматривали использовать на левом крыле Южного фронта.
Развивая наступление, войска Юго-Западного фронта к 22 сентября отбросили врага за Днепр на участке от Днепропетровска до Запорожья, а войска Южного фронта подошли к правому фасу Восточного вала — рубежу на реке Молочной, завершив тем самым наступательную операцию по освобождению Донбасса. Войска Центрального фронта освободили 21 сентября Чернигов, 22 сентября вышли на Днепр, с ходу форсировали его и захватили плацдарм в междуречье Днепра и Припяти. Это вынудило гитлеровское командование перебросить сюда часть своих сил с гомельского и других направлений. Используя успех войск Центрального фронта, перешёл в наступление Воронежский фронт на киевском направлении. 22 сентября его войска вышли к Днепру в излучине у Переяславля-Хмельницкого, форсировали реку и захватили здесь плацдарм. Войска Степного фронта во взаимодействии с Воронежским 23 сентября освободили Полтаву и вышли к Днепру у Черкасс, а затем юго-восточнее Кременчуга. Таким образом, войска четырёх фронтов в последних числах сентября вышли на Днепр на пространстве протяжением около 700 км и овладели на его правом берегу рядом важных плацдармов. Тем временем войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом 16 сентября освободили Новороссийск, а вслед за тем была разгромлена вся таманская группировка противника.
Гитлеровское командование принимало все меры к тому, чтобы удержаться на Днепре. Немецко-фашистские войска ожесточённо пытались сбросить нас с занимаемых плацдармов. Ставка требовала от командующих фронтами и от нас, представителей Ставки, расширить площадь этих плацдармов и сосредоточить на них силы для ведения дальнейшего наступления уже на территории Правобережной Украины. Не менее важно было покончить с обороной врага на Молочной и выйти здесь на нижнее течение Днепра, прочно заперев фашистские войска в Крыму, если не удастся с ходу ворваться в центр полуострова. Для ознакомления с обстановкой на месте 23 сентября я вместе с Ф. И. Толбухиным побывал в 5-й ударной армии В. Д. Цветаева и во 2-й гвардейской армии Г. Ф. Захарова. Их попытки в течение последних суток преодолеть с ходу оборонительный рубеж по западному берегу Молочной не имели успеха. Мы понимали, что считать этот неуспех результатом неумелого руководства командармов нельзя, так как оба они были опытными военачальниками. В. Д. Цветаев был известен как теоретически отлично подготовленный командир, имеющий богатый практический опыт, войска его армии в условиях сложной боевой обстановки не раз били фашистов. ещё большим опытом обладал Георгий Федорович Захаров. Получив боевое крещение на полях первой мировой и гражданской войн и солидное военное образование, он в годы Великой Отечественной войны неплохо показал себя как начальник штаба армии и фронта, заместитель командующего фронтом.
Основная оборонительная полоса противника проходила по резко возвышающейся над долиной реки Молочной гряде высот западных отрогов Приазовской возвышенности. По данным всех видов разведки, они были серьёзно оборудованы в инженерном отношении, имели развитую сеть противотанковых рвов, две-три линии траншей на глубину от 3 до 6 км, с добротными для оборонявшихся убежищами. По показаниям пленных, на строительство этого рубежа гитлеровцы сгоняли местных жителей. Обороняла его, помимо отступавших с востока и сильно потрёпанных немецких войск, 4-я горнострелковая дивизия немцев. Продолжали поступать сюда свежие силы.
Гитлеровское командование, как стало известно по данным разведки и из радиоперехватов, отдало приказ драться на этом рубеже до последнего солдата.
После детального обсуждения с командующими армиями создавшейся обстановки стало ясно: наши силы очень растянуты, войска 5-й ударной, 2-й гвардейской и других армий слабо обеспечены боеприпасами и нуждаются в пополнении личным составом. Все это подсказывало необходимость организовать прорыв оборонительного рубежа противника силами левого фланга 5-й ударной армии генерал-лейтенанта В. Д. Цветаева (4 стрелковые дивизии), 44-й армии генерал-лейтенанта В. А. Хоменко (6 стрелковых дивизий) и правого фланга 2-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Г. Ф. Захарова (5 стрелковых дивизий) на участке Гендельберг — Альт-Мунталь, с привлечением 26-й и 2-й артиллерийских дивизий, 13-й гвардейской миномётной бригады М-31, восьми гвардейских полков миномётов М-13 и всей авиации Южного фронта.
Начать прорыв было решено 26 сентября. Вспомогательный удар должна была нанести 28-я армия генерал-лейтенанта В. Ф. Герасименко южнее Мелитополя. Подвижные группы предусматривалось ввести в прорыв после выхода 5-й ударной, 44-й и 2-й гвардейской армий на линию Орлянск — Михайловка — Новая Богдановка (ориентировочно к вечеру второго дня операции); группу А. Г. Селиванова — к Каховке и Цюрупинску; группу [338] Я. Я. Кириченко — к Аскании-Нова, Армянску и Ишуни, чтобы перерезать железную дорогу из Крыма на Херсон и закрыть противнику выход через Перекоп; 11-й танковый корпус, оставленный в непосредственном подчинении командующего фронтом, ввести в прорыв одновременно с группой Кириченко, с задачей выйти к станции Сальково и далее на Сиваш, закрывая врагу путь отступления из Крыма через Сиваш.
Основные задачи после прорыва оборонительного рубежа сводились к следующему: изолировать фашистские войска в Крыму, при малейшей возможности сразу же ворваться на полуостров; очистить от противника левый берег нижнего течения Днепра и выйти к его устью; главные силы Южного фронта вывести к Каховке и Херсону, форсировать здесь Днепр и захватить плацдарм на его правом берегу, предусматривая нанесение дальнейшего удара во взаимодействии с другими фронтами на северо-запад, через Николаев к Южному Бугу. Исходя из этого, мы с Ф. И. Толбухиным намеревались направить 5-ю ударную армию на Большую Лепетиху, чтобы захватить там плацдарм. Участок по берегу Днепра от Васильевки до Большой Знаменки я считал целесообразным передать Юго-Западному фронту, с вводом сюда из резерва 8-й гвардейской армии и с использованием ее на левом фланге, у Никополя; 44-я армия должна была нанести удар южнее Михайловки, вслед за группой Селиванова, в общем направлении на Каховку. 2-я гвардейская армия выйдет на Днепр юго-западнее. 28-я армия после захвата Мелитополя предназначалась нами для действий вместе с группой Кириченко и 11-м танковым корпусом в Крыму. Выводимую в резерв фронта 51-ю армию мы считали необходимым использовать потом в стыке 2-й гвардейской и 28-й армий для захвата Скадовска и Тендровской косы, чтобы обеспечить кораблям Черноморского флота перебазирование поближе к Днепровскому лиману. Фронтовую авиацию в первые два дня операции мы собирались направить на обеспечение прорыва, а затем — на помощь подвижным группам и нашим войскам в Крыму.
Эти наши планы я доложил Верховному Главнокомандующему в ночь на 24 сентября. Сказал и о том, что, на мой взгляд, часть сил Северо-Кавказского фронта, находившихся на Таманском полуострове, целесообразно начать перебрасывать в район к востоку от Мелитополя для использования их при освобождении Крыма с севера. Это позволило бы нам войска Южного фронта, освободившиеся в связи с этим, направить на Николаев и Кривой Рог, чтобы отрезать врага, находившегося в излучине Днепра между Днепропетровском и Запорожьем. Я просил также рассмотреть вопрос о высадке, за счет сил Северо-Кавказского фронта при помощи [339] Азовской военной флотилии, морского десанта для перехвата железной дороги в Крыму, от Джанкоя на Мелитополь, а для поддержки войск, наступающих через Сиваш, выбросить у Джанкоя воздушный десант.
Представленный мною план операции Южного фронта был утверждён. При этом было указано, что вместо переброски под Мелитополь войск с Северного Кавказа будет произведена заблаговременная высадка войск Северо-Кавказского фронта с Таманского на Керченский полуостров через Керченский пролив. Относительно же морского десанта мне было рекомендовано предусмотреть его на второй или третий день после начала Южным фронтом Крымской операции и не в Крыму, как предлагалось, а в районе Геническа, перерезать железную дорогу Мелитополь — Джанкой, с тем чтобы лишить противника возможности какого бы то ни было подвоза средств из Крыма к своей мелитопольской группировке. Воздушный десант предлагалось использовать на втором этапе операции для захвата Крымских перешейков во взаимодействии с подвижными группами Южного фронта. Все это заставляло нас срочно внести необходимые корректировки в разработанный план проведения операции и в план подготовки войск.
26 сентября после часовой артиллерийской подготовки Южный фронт перешёл в наступление. Началась Мелитопольская чрезвычайно трудная операция, длившаяся до 5 ноября. Противник оказывал ожесточённое сопротивление, проводил многократные контратаки пехоты и танков при поддержке значительных сил авиации. Наиболее ощутимых результатов (но и они были далеки от конечных целей) в первый день наступления добились 2-я гвардейская и 44-я армии. На Юго-Западном фронте 1-я гвардейская армия генерал-полковника В. И. Кузнецова вышла на левый берег Днепра; однако ее попытки переправиться на правый берег не имели успеха. 6-я армия генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина южнее Днепропетровска к 28 сентября переправила через Днепр четыре стрелковые дивизии, а 12-я армия генерал-майора А. И. Данилова — две стрелковые дивизии.
Итак, дело шло, хотя и медленнее, чем хотелось бы. В течение всего сентября гитлеровское командование для укрепления Восточного вала беспрестанно подбрасывало сюда войска. Но и мы не медлили. 28 сентября мы получили директиву Ставки. Она была адресована Г. К. Жукову, мне, командующим Центральным, Воронежским, Степным, Юго-Западным и (в копии) Южным фронтами. В ней говорилось:
«Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:
1. В ближайшее время ликвидировать все плацдармы, находящиеся в руках противника на левом берегу реки Днепр. В первую очередь командующему Юго-Западным фронтом полностью очистить от немцев запорожский плацдарм. Иметь в виду, что до тех пор, пока не будет очищен от противника левый берег Днепра, немцы, используя занимаемые ими плацдармы, будут иметь возможность наносить удары во фланг и в тыл нашим войскам, как находящимся на левом берегу Днепра, так и переправившимся на его правый берег.
2. Немедленно подтягивать к переправам зенитные средства и надёжно обеспечивать как боевые порядки переправившихся войск, так и сами переправы от ударов авиации противника, вне зависимости от количества переправившихся войск».
Вечером 28 сентября мы обсудили с Верховным Главнокомандующим планы дальнейшего развёртывания операций Воронежского, Степного, Юго-Западного фронтов. Верховный сообщил мне, что он только что советовался по этому поводу с Жуковым и хочет знать моё мнение. Видимо, он беседовал не только с нами, но и с командующими фронтами. В результате было принято решение основные усилия Воронежского фронта по-прежнему направлять на освобождение Киева, а затем наступать на Бердичев, Винницу, Жмеринку, Могилев-Подольский и выйти к Молдавии. Степной фронт обязан был нанести главный удар в общем направлении от Черкасс на Ново-Украинку и Вознесенск, разбить кировоградскую группировку врага и отрезать ей пути отхода на запад. Своим левым крылом фронт должен был наступать на Пятихатку и Кривой Рог, выходя в тыл днепропетровской группировке противника. Юго-Западному фронту предписывалось ликвидировать запорожский плацдарм противника, одновременно правым крылом продолжая форсировать Днепр и расширяя плацдарм на его западном берегу, наступать главными силами на Кривой Рог с востока. В результате реализации этих задач криворожская группировка фашистов должна была оказаться в полукольце. Было обусловлено, что для этой цели Юго-Западному фронту будет передана из состава Степного фронта 46-я армия генерал-лейтенанта В. В. Глаголева, а в Степной фронт поступят из Воронежского фронта две армии — 4-я гвардейская генерал-лейтенанта И. В. Галанина и 52-я — генерал-лейтенанта К. А. Коротеева. Предусматривалось также, что Воронежский фронт получит от Центрального 13-ю армию генерал-лейтенанта Н. П. Пухова и 60-ю армию генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского, а Центральный от Брянского — 50-ю армию генерал-лейтенанта И. В. Болдина, 3-ю генерал-лейтенанта А. В. Горбатова и 63-ю генерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи. Тогда же было решено упразднить Брянский фронт, перебросив его управление в район Торопца и реорганизовав его в Прибалтийский фронт.
В течение 29 сентября на Южном фронте войска 5-й ударной армии В. Д. Цветаева, 44-й армии В. А. Хоменко и 2-й гвардейской Г. Ф. Захарова, отбивая контратаки противника, готовились к переходу 30 сентября в наступление с использованием 4-го гвардейского механизированного корпуса Т. И. Танасчишина и 20-го танкового корпуса И. Г. Лазарева. 51-я армия Я. Г. Крейзера в ночь на 30 сентября заканчивала выход к Большому Токмаку, у истоков реки Молочной. Сюда же начал выдвижение заканчивавший выгрузку 19-й танковый корпус. Весь день мы с представителями Ставки (по артиллерии — М. Н. Чистяковым, по ВВС — Ф. Я. Фалалеевым) проверяли готовность войск Танасчишина и Лазарева и организацию помощи им со стороны артиллерии и авиации.
1 октября командующий Юго-Западным фронтом, я и (в копии) Г. К. Жуков получили директиву Ставки от 28 сентября, в которой излагались задачи этого фронта. Директива требовала представить в Ставку план реализации этих задач не позже 3 октября.
2 октября мы с Р. Я. Малиновским побывали в 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова. Здесь, как и в 3-й гвардейской армии Д. Д. Лелюшенко, оставалось менее половины боевого комплекта боеприпасов. Зная о сильной инженерной и огневой обороне противника, его активности, выражавшейся в постоянных и сильных контратаках, мы пришли к выводу, что при таком наличии боеприпасов продолжать дальнейшее наступление на запорожском направлении невозможно. Приняли решение приостановить наступление дней на 5-6, пока в ударной группировке будет не менее 1–1,5 боекомплекта. Было решено также усилить ударную группировку пехотой и артиллерией за счёт 12-й армии А. И. Данилова; от форсирования Днепра 1-й гвардейской армией В. И. Кузнецова на ближайшее время отказаться и взять у неё две стрелковые дивизии в резерв фронта для усиления запорожского направления. На западном берегу Днепра, впредь до ликвидации фашистского запорожского плацдарма, решили оставить лишь четыре стрелковые дивизии 6-й армии И. Т. Шлемина, перейдя ими на время к обороне. В ночь на 3 октября Ставка утвердила наши соображения. После этого я срочно перелетел к Ф. И. Толбухину.
3 октября мы с Ф. И. Толбухиным осматривали позиции противника, захваченные на Молочной. Фронт прорыва был тогда шириной около 18 и глубиной около 10 км. В наших руках оказалась, как и предполагалось, отлично оборудованная основная оборонительная полоса врага. Возобновив наступление 9 октября, войска Южного фронта, утопая в осенней грязи, начали борьбу за овладение Мелитополем, прикрывавшим подходы к Крыму и нижнему течению Днепра. Враг предпринимал непрерывные и настойчивые контратаки. Многие населённые пункты неоднократно переходили из рук в руки. Наконец, введённая из резерва в бой 51-я армия Я. Г. Крейзера 13 октября ворвалась в Мелитополь с юга. Начались затяжные уличные бои. Штурмовые группы, переходя от здания к зданию, осаждали и ломали один за другим узлы сопротивления и опорные пункты фашистов, гарнизонам которых за успешную оборону города Гитлер пообещал тройной оклад.
Будучи 12 октября в 28-й армии В. Ф. Герасименко, я допрашивал пленных 186-го пехотного полка немецкой 73-й пехотной дивизии. Они показали, что их дивизия 5 октября прибыла из Крыма и до 10 октября находилась в резерве, в 20 км юго-западнее Мелитополя. Вечером 10 октября, после прорыва нашими войсками фронта южнее Мелитополя, её бросили в бой с целью восстановить положение на Молочной. Дивизию усилили самоходными орудиями «Фердинанд», но и это не помогло. Враг нёс огромные потери. В частности, батальон, которым командовал один из допрашиваемых мною пленных офицеров, к моменту его пленения из 340 человек потерял от огня нашей артиллерии 280 человек убитыми и ранеными. По показаниям других пленных, потери 336-й пехотной дивизии были ещё больше, а 11-я пехотная дивизия лишь за 12 октября потеряла до 4/5 своего личного состава.
В то время как войска Южного фронта атаковали Мелитополь, войска Юго-Западного, возобновив наступление, освободили Запорожье и плацдарм, занятый врагом на левом берегу Днепра к востоку и северо-востоку от этого города. В связи с тем, что левофланговая 3-я гвардейская армия .Юго-Западного фронта, наступавшая вдоль левого берега Днепра, и по задачам и территориально вынуждена была непосредственно взаимодействовать с войсками Южного фронта, я 16 октября, с разрешения Верховного Главнокомандующего, дал указания передать её Южному фронту. Д. Д. Лелюшенко была поставлена задача, пробившись через плавни, захватить Васильевку. Южный фронт рассчитывал также на то, что ему помогут черноморские моряки. Но 6 октября их операция, которая должна была оттянуть на себя часть немецких и румынских резервов, закончилась неудачей и потерей трёх крупных боевых кораблей. Произошло это вследствие того, что Черноморский флот не согласовал своих действий с войсками Северо-Кавказского фронта, в результате чего оторвался от сухопутных войск. Пришлось прочнее «привязать» моряков к «северокавказцам», разрешив им проводить дальние операции на море только с позволения Ставки.
20 октября 1943 года решением ГКО фронты были переименованы: Центральный — в Белорусский, Калининский — в 1-й Прибалтийский, Прибалтийский — во 2-й Прибалтийский, Воронежский — в 1-й Украинский, Степной — во 2-й Украинский, Юго-Западный — в 3-й Украинский, Южный — в 4-й Украинский. Эти наименования в основном сохранились и после того, как наши войска изгнали фашистов с территории СССР.
В новых названиях фронтов тоже отразились наши успехи. Как ни огрызался враг, он уже не мог остановить катящейся лавины советских войск. От Ленинграда и до Крыма развёртывалось наступление Красной Армии.
Осенью 1943 года я особенно часто общался с Ф. И. Толбухиным. Хочется сказать несколько тёплых слов об этом человеке. Наше знакомство, состоявшееся ещё до войны, переросло затем в дружбу. Фёдор Иванович Толбухин начал свою службу солдатом царской армии. Как и я, он в первую мировую войну дошёл до должности командира батальона. А накануне Великой Отечественной войны был начальником штаба военного округа. В годы войны особенно ярко выявились такие качества Толбухина, как безупречное выполнение служебного долга, личное мужество, полководческий талант, душевное отношение к подчинённым. Говорю об этом не с чужих слов, а из личного общения с ним во время пребывания в его войсках под Сталинградом, в Донбассе, на Левобережной Украине и в Крыму.
О способностях Толбухина как выдающегося военачальника говорят операции, осуществлённые, полностью или частично, Южным, 3-м и 4-м Украинскими фронтами, которыми он командовал: Донбасская, Мелитопольская, Никопольско-Криворожская, Крымская, Ясско-Кишиневская, Белградская, Будапештская, Балатонская, Венская. Толбухин показал себя как настоящий стратег. Руководимые им войска освобождали от врага территорию и народы Румынии, Болгарии, Югославии и Венгрии, крушили гитлеровский порядок в Австрии, он снискал себе известность во многих странах Европы. После войны Ф. И. Толбухин, занимая ответственные посты и будучи очень больным, продолжал успешно выполнять свои обязанности. Никогда не забуду, как Фёдор, лёжа на больничной койке, буквально за несколько минут до своей кончины, уверял, что завтра он выйдет на работу.
36 раз салютовала Москва в годы Великой Отечественной войны войскам, которыми победно командовал Ф. И. Толбухин. 19 октября 1949 года раздался прощальный салют: Родина провожала своего прославленного сына в последний путь. В 1960 году на Самотечном бульваре столицы возведён памятник полководцу. В канун 20-летия победы над фашистской Германией Ф. И. Толбухину посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза...
До ноября 1943 года 3-й и 4-й Украинские фронты под командованием Р. Я. Малиновского и Ф. И. Толбухина продолжали отвоёвывать, пядь за пядью, советскую землю. 23 октября был, наконец, полностью очищен от врага Мелитополь. 25 октября наши войска овладели Днепропетровском и Днепродзержинском. В той части Причерноморской низменности, которая прилегает к Крыму, от Мелитополя до Ягорлыцкого лимана, замыкающего Северную Таврию на западе, — более 200 км. Вплотную к устью Днепра подходят Алешковские пески. Противник мог воспользоваться этим выходом из Крыма, сковав действия наших войск. Задача, следовательно, здесь заключалась прежде всего в том, чтобы как можно быстрее и достаточно прочно закрыть врагу выходы из крымского мешка. Я постоянно обращал на это внимание руководства 4-го Украинского фронта. Да оно и само отлично понимало это и всячески поторапливало своих командармов. Быстрее всех двигалась 2-я гвардейская армия Г. Ф. Захарова. Путь от Молочной до устья Днепра она прошла, преодолевая отчаянное сопротивление врага, за месяц с небольшим. Южнее нее от Мелитополя к Каховке шла 44-я армия В. А. Хоменко. Вместе с ней продвигалась и оседлала врага непосредственно в самом Перекопе 51-я армия Я. Г. Крейзера, разбившая по дороге фашистский танково-пехотный кулак в районе всемирно известного заповедника животных Аскания-Нова. У Турецкого вала ей проложил дорогу вперёд 19-й танковый корпус. Его храбрый командир генерал-лейтенант И. Д. Васильев был там ранен, и его пришлось эвакуировать в тыл. Но своё дело он успел выполнить отлично. По-нашему с Ф. И. Толбухиным ходатайству ему присвоили за это звание Героя Советского Союза.
Запаздывал с продвижением 4-й гвардейский кавалерийский корпус Н. Я. Кириченко. Чтобы разобраться в причинах этой медлительности, туда выехал посетивший фронт лучший знаток кавалерии в СССР, Маршал Советского Союза С. М. Будённый. Выводы, сделанные Семёном Михайловичем, были для комкора неутешительными. Новым командиром казаков с 4 ноября стал И. А. Плиев. Сын бедного крестьянина из Осетии, Исса Александрович ещё до войны выдвинулся в РККА как один из самых умелых кавалеристов, а затем на полях сражений с успехом командовал дивизией и первыми гвардейскими кавалерийскими корпусами. Вершиной его деятельности стало руководство конномеханизированной группой в войне с империалистической Японией. А пока что он повёл вперёд кубанцев.
Восточнее войск Я. Г. Крейзера выходила к Геническу 28-я армия В. Ф. Герасименко, но вскоре она переместилась к Днепру севернее Каховки, прикрывая тылы войск Захарова, Хоменко и Крейзера. ещё севернее вели упорные бои 5-я ударная армия В. Д. Цветаева и у Запорожья 3-я гвардейская армия Д. Д. Лелюшенко. Труднее всего в те дни приходилось армии Цветаева. У Никополя, между Каменкой и Большой Лепетихой, гитлеровцы сумели удержать на левом берегу Днепра плацдарм. Попытки ликвидировать его никак не удавались. Существенно усилить чем-либо войска Цветаева мы силами 4-го Украинского фронта не могли. А резервы Ставки были более" нужны тогда в иных местах.
Обстоятельства складывались так, что в первых числах ноября основное внимание Ставка вынуждена была уделить киевскому направлению. Выход наших войск в район Киева создавал угрозу с севера всей южной группировке противника на советско-германском фронте. Но попытки командования 1-го Украинского фронта овладеть городом в октябре, нанося главный удар южнее Киева, с букринского плацдарма, а вспомогательный удар севернее — с лютежского плацдарма, — успеха не принесли, так как гитлеровцы стянули сюда свои основные силы. Ставка вынуждена была 25 октября поправить это решение и приказала фронту перегруппировать основные силы к Лютежу, чтобы нанести главный удар отсюда. В результате задача была решена, и 6 ноября Киев был взят. Только теперь обстановка для дальнейшего наступления советских войск на запад и юго-запад стала более благоприятной. Преследуя врага, 1-й Украинский фронт 7 ноября с боем овладел важным железнодорожным узлом Фастов, а 13 ноября освободил Житомир.
Гитлеровское командование, перебрасывая в срочном порядке войска из Западной Европы, принимало все меры к тому, чтобы снова взять Киев. Не отказалось оно и от мысли восстановить оборону по Днепру в целом. Подтверждением тому явилась упорная борьба за Днепр, которую продолжали вести остальные Украинские фронты южнее Киева. Касалось это и упомянутого плацдарма у Никополя. Не менее важно было создать советский плацдарм возле Каховки или хотя бы поскорее овладеть ею. 2 ноября при встрече с Цветаевым и Хоменко я передал им указания Ставки: первому — в ближайшее же время ликвидировать плацдарм врага на левом берегу Днепра и форсировать его в районе Большой Лепетихи, второму — форсировать реку возле Каховки. Хоменко уже в ночь на 3 ноября сумел переправить на правый берег 417-ю дивизию. Но упорство врага возрастало здесь с каждым днём. Разведка установила резкое усиление фашистов под Никополем за счёт частей, перебрасываемых из Кривого Рога и Кировограда. Пленные подтвердили также, что немецко-фашистские войска усиливаются на севере Крымского полуострова. Не оставалось никаких сомнений, что противник намерен в ближайшее же время нанести встречные удары с никопольского плацдарма и из Крыма, чтобы развязать крымский мешок и ударить в тыл 4-му Украинскому фронту, главные силы которого находились уже западнее.
В течение 3 и 4 ноября мы обсудили с Верховным Главнокомандующим по телефону обстановку, складывавшуюся на 4-м Украинском фронте. В результате 5 ноября была получена директива Ставки, которая требовала в первую очередь разгромить криворожско-никопольскую группировку противника. Поэтому наступление 2-го Украинского фронта на Кировоград временно откладывалось. Войска 2-го Украинского фронта должны были нанести удар в обход Кривого Рога с запада и во взаимодействии с 3-м Украинским фронтом разгромить криворожскую группировку противника, выходя на тылы его войск на никопольском плацдарме. В свою очередь 3-й Украинский фронт продолжал наступление правым крылом севернее Днепропетровска, на никопольскую фашистскую группировку с севера, прижимая немцев к правому крылу войск 4-го Украинского фронта, которые, продолжая операцию по вторжению в Крым, главные усилия направляли теперь тоже в сторону Никополя.
Ещё до получения нами этой директивы Верховный Главнокомандующий обязал меня немедленно дать конкретные и крайне жёсткие сроки Ф. И. Толбухину для реализации требований Ставки, взять ход дела под свой личный контроль, а копии всех моих распоряжений направлять в Москву. Суть моих распоряжений, отданных 5 ноября, сводилась прежде всего к резкому уплотнению боевых порядков всех соединений, нацеленных на никопольский плацдарм. Ряд соединений выводился во фронтовой резерв, которого нам так недоставало. Туда же, под Никополь, была направлена основная масса фронтовой артиллерии и авиации. Я просил Ставку ускорить начало наступления войск 2-го Украинского фронта, создать резерв Ставки в районе Мелитополя и подбросить 3-му и 4-му Украинским фронтам танки для доукомплектования танковых и механизированных корпусов.
Между тем гитлеровцы, как мы и думали, повели наступление на 5-ю ударную армию Цветаева. Они вышли танковыми частями в тыл трём её стрелковым дивизиям. В результате огня нашей артиллерии и удачных действий штурмовой авиации в течение одного дня было уничтожено до 40 танков противника. Учитывая исключительно невыгодное расположение упомянутых дивизий, решено было ночью отвести их, а также существенно усилить здесь оборону наших войск. Благодаря принятым нами мерам врагу не удалось прорваться к Крыму, его контратакующий удар был отбит.
Наступательные операции 3-го и 4-го Украинских фронтов с целью ликвидации никопольского плацдарма пришлось отложить до накопления боеприпасов и подхода полков самоходной артиллерии, танковых полков «КВ», противотанковых истребительных артбригад и прочих сил, а наступательную операцию 4-го Украинского фронта по вторжению в Крым провести лишь после ликвидации никопольского плацдарма, чтобы не распылять усилия авиации и войск 4-го Украинского фронта Толбухина в целом.
Каковы же, вкратце, итоги осеннего наступления советских войск в 1943 году? К концу сентября была освобождена почти вся Левобережная Украина. 16–25 сентября врага выбили из Новороссийска, Брянска и Смоленска. В начале ноября мы вышли к Крымскому перешейку, а возле Керчи создали плацдарм. До 20 декабря не затухали бои на подступах к Кировограду и Кривому Рогу. К концу ноября был освобождён Гомель. Наконец, незадолго до Нового года началась Житомирско-Бердичевская наступательная операция, в ходе которой складывались предпосылки освобождения Правобережной Украины. Фактически битва за Днепр была завершена, и увенчалась она нашей большой победой. Форсирование, практически с ходу, на огромном фронте такой широкой и глубокой реки, как Днепр, и захват плацдармов на противоположном его берегу при яростном сопротивлении фашистов стали возможны только благодаря высоким моральным качествам Красной Армии, массовому героизму ее воинов и мастерству военачальников. За форсирование Днепра и проявленное при этом мужество и самоотверженность 2438 представителей всех родов войск (47 генералов, 1123 офицера, 1268 сержантов и солдат) были удостоены звания Героя Советского Союза. За пять месяцев почти непрерывного наступления были разбиты 118 вражеских дивизий. Советские войска прочно удерживали стратегическую инициативу. Военная обстановка для Германии продолжала ухудшаться нарастающими темпами. Фашистский блок начал распадаться.

 

 

🔥 НА ПРАВОБЕРЕЖЬЕ ДНЕПРА
Год великих побед. — Советский стратегический план на зимнюю кампанию 1943/44 года. — Между нижними течениями Днепра и Южного Буга. — Все ближе к государственной границе. — Николай Федорович Ватутин. — Орден Победы. — Мы в Одессе.

К концу 1943 года перед руководством страны и Вооружёнными Силами вплотную встал вопрос о третьей военной зимней кампании. Военно-политическое положение Советского Союза к тому времени значительно упрочилось. Успешное завершение советскими войсками летне-осенней кампании 1943 года, закончившейся освобождением Левобережной Украины и Донбасса, изоляцией вражеских войск в Крыму, взломом их обороны на Днепре и захватом крупных стратегических плацдармов на его правом берегу, а также широко развернувшееся партизанское движение в тылу оккупантов и наличие в распоряжении Ставки мощных стратегических резервов создали благоприятные условия для проведения новых крупных наступательных операций. Освобождение Кременчуга, Днепропетровска, Запорожья, Черкасс и Киева резко ухудшило положение противника. Была освобождена половина всей советской территории, захваченной врагом. Красная Армия сломила наступательную мощь гитлеровского вермахта, заставила врага на всем советско-германском фронте перейти к обороне. Война вступила в ту стадию, когда непосредственно решалась задача полностью завершить освобождение советской земли.
В ноябре — декабре, повседневно руководя наступательными действиями наших войск на фронте, Ставка Верховного Главнокомандования и Генштаб одновременно были заняты выработкой плана операций на ближайшую зиму. И. В. Сталин неоднократно беседовал на эту тему по телефону с Г. К. Жуковым, находившимся в войсках 1-го и 2-го Украинских фронтов, и со мною (я координировал действия 3-го и 4-го Украинских фронтов). Обсуждал он эту проблему и с командующими фронтами. Каждодневно занимался этими вопросами Генштаб. В середине декабря 1943 года Г. К. Жукова и меня вызвали в Москву для принятия окончательного решения по зимней кампании. По прибытии в Москву мы предварительно обсудили все основные вопросы в Генштабе, после чего несколько дней над ними работали в Ставке, а затем все наши предложения были всесторонне рассмотрены на совместном заседании Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки.
За год, начиная с контрнаступления под Сталинградом, советские войска полностью уничтожили или пленили 56 дивизий врага, 162 дивизиям нанесли тяжёлое поражение. Враг был вынужден перебросить к концу 1943 года с Запада 75 дивизий, много техники и вооружения. Мощь Советских Вооружённых Сил неуклонно возрастала. За 1943 год было создано 78 новых дивизий. Войска, действовавшие на фронте, в то время насчитывали уже более 6 млн. солдат и офицеров, 91 тыс. орудий и миномётов, 4,9 тыс. танков и самоходных орудий, 8,5 тыс. самолётов. К тому же Ставка насчитывала в своём составе значительные резервы солдат и офицеров. По всем данным, которыми располагал Генеральный штаб, Красная Армия превосходила гитлеровскую армию по численности, по боевой технике и по вооружению.
Значительно выросли за это время наши советские военные кадры. Они обогатились новым опытом стратегического и оперативно-тактического искусства и научились более эффективным способом бить врага с наименьшими потерями. Все это не только предоставляло нам возможность, но и обязывало нас развернуть на всем фронте от Ленинграда до Черного моря широкие наступательные операции с целью скорейшего освобождения от врага всей советской земли, уделив основное внимание флангам советско-германского фронта. Наступление мыслилось как ряд последовательных стратегических операций, проводимых в разное время на удалённых друг от друга участках.
Глубокое и всестороннее рассмотрение на совместном заседании Политбюро ЦК партии, ГКО и Ставки военно-политического положения страны, тщательный анализ соотношения сил, перспектив войны позволили определить наиболее целесообразный план дальнейших действий.
Начать в 1944 году стратегические операции было решено на Северо-Западном направлении силами Ленинградского, Волховского и 2-го Прибалтийского фронтов, при поддержке Балтийского флота, с тем чтобы, разгромив группу немецких армий «Север», полностью снять блокаду с Ленинграда и выйти к границам Прибалтики. На Юго-Западном направлении советско-германского фронта предусматривалось в течение зимы освободить Правобережную Украину и Крым и выйти здесь весною к нашей государственной границе.
Освобождение Правобережной Украины осуществлялось в ходе семи операций, первые шесть из которых были связаны единым стратегическим замыслом и с военными действиями на других фронтах: Житомирско-Бердичевская (с 24 декабря 1943 года по 15 января 1944 года), Кировоградская (с 5 по 10 января), Корсунь-Шевченковская (с 24 января по 17 февраля 1944 года), Ровно-Луцкая (с 27 января по 11 февраля), Никопольско-Криворожская (30 января — 29 февраля), Проскуровско-Черновицкая (с 4 марта по 17 апреля), Уманско-Ботошанская (с 5 марта по 17 апреля) и Березнеговато-Снигиревская (с 6 по 18 марта). Так слагалась в целом стратегическая операция при разгроме вражеских войск на всем южном крыле советско-германского фронта, при создании условий для полного изгнания оккупантов из Украины. Дополняла их Одесская наступательная операция (с 26 марта по 14 апреля), практически совпадавшая с ними по времени, но достаточно самостоятельная по своей организации и проведению в жизнь. Наконец, когда все они уже были завершены либо близились к этому, началась Крымская операция (с 8 апреля по 12 мая). Крупнейшими из указанных операций зимой и весной 1944 года были Корсунь-Шевченковская и Крымская; превосходить их могла лишь только Ленинградско-Новгородская операция, вошедшая в историю под названием «Первый удар».
Сделаю одну оговорку. В своё время было принято называть главные наши операции 1944 года на советско-германском фронте «десятью ударами». Соответственно освобождение Правобережной Украины в феврале — марте 1944 года именовалось «Вторым ударом», Крымская — «Третьим». И хотя позже эти названия вышли из употребления и помнит их лишь старшее поколение советских граждан, я считаю возможным напомнить о старой терминологии.
После упомянутого совместного заседания Политбюро ЦК ВКП(б), ГКО и Ставки Г. К. Жуков и я ещё несколько дней работали в Генштабе. Ежедневно бывали у Сталина, уточняли детали утверждённого плана и директивы фронтам.
Как только Верховный Главнокомандующий утвердил директивы, мы вернулись по его указанию на те же фронты, откуда прибыли. И. В. Сталин не любил, когда мы «засиживались» в столице. Он полагал, что для руководства повседневной работой в Генштабе и Наркомате обороны людей достаточно. А место его заместителей и начальника Генштаба — в войсках, чтобы там, прямо на месте, претворять в жизнь замыслы Ставки, согласовывать боевую работу фронтов и помогать им. Стоило мне или Г. К. Жукову ненадолго задержаться в Москве, как он спрашивал:
— Куда поедете теперь? — и добавлял: — Выбирайте сами, на какой фронт отправитесь. — Иногда сразу давал соответствующее указание.
Директивами Ставки предусматривалось вначале разгромить противника в восточных районах украинского Правобережья, окончательно отбросить его от Днепра и выйти на рубеж Южного Буга (до Первомайска) и реки Ингулец (от Кривого Рога до устья). В дальнейшем, развивая наступление, выйти на линию Луцк — Могилев-Подольский — Днестр; одновременно ликвидировать крымскую группировку врага и освободить Крым.
'Конкретно фронтам приказывалось: 1-му Украинскому (Н. Ф. Ватутин) — нанести главный удар на Винницу и Могилев-Подольский, частью сил на правом крыле фронта — на Луцк, а на левом — на Христиновку, чтобы совместно с войсками 2-го Украинского фронта окружить и уничтожить сильную корсунь-шевченковскую фашистскую группировку, удерживавшую каневский выступ; 2-му Украинскому (И. С. Конев) главный удар намечалось нанести на Кировоград, Первомайск и частью сил на Христиновку. Ближайшая задача — совместно с войсками левого крыла 1-го Украинского фронта разгромить врага, оборонявшего каневский выступ. Не снималась с него и поставленная ранее Ставкой задача — содействовать 3-му Украинскому фронту в разгроме противника у Кривого Рога. Решению этой задачи Верховный Главнокомандующий придавал важное значение в связи с огромной экономической ролью Криворожского промышленного района. 3-й (Р. Я. Малиновский) и 4-й (Ф. И. Толбухин) Украинские фронты должны были, действуя по сходящимся направлениям, ликвидировать никопольско-криворожскую группировку врага, в дальнейшем развивая наступление на Первомайск, Николаев и Одессу, освободить все наше Черноморское побережье. Одновременно 4-му Украинскому фронту предстояло освободить Крым. С этой целью привлекались также Отдельная Приморская армия, сформированная 15 ноября 1943 года из соединений Северо-Кавказского фронта, Черноморский флот, Азовская военная флотилия и партизанские отряды Крыма.
Эти планы опирались на прочную реальную основу. Крупные победы, одержанные осенью 1943 года, ярко демонстрировали возросшую мощь Советских Вооружённых Сил. Повысилась манёвренность войск, улучшилось управление ими, выросла ударная и огневая сила. То, чем мы располагали в третью военную зиму, стояло качественно несравнимо выше того, что мы имели в начале войны. Огромный боевой опыт накопил Генеральный штаб. В начале 1944 года отдел по использованию опыта войны был преобразован в управление. Непрестанно разрабатывались пособия для офицеров, памятки воину, выпускались сборники теоретических статей по отдельным проблемам, в которых анализировалось все лучшее, достигнутое советскими войсками, становясь затем общим достоянием. 4,2 млн. человек — такова цифра пополнения, пришедшего в Действующую армию в 1944 году.
Крепли авиационные соединения. Авиакорпуса из смешанных превращались в однородные и переводились на новую, все более могучую боевую технику: в штурмовые авиакорпуса начали поступать «Ил-10», лучшие в мире «летающие танки»; в истребительные — самый надёжный самолёт Второй мировой войны «Ла-7» и наиболее манёвренный «Як-3». С весны 1944 года каждый фронт получил по инженерной мотобригаде, а три Белорусских и два Украинских ещё по моторизованной штурмовой инженерно-сапёрной бригаде. Формировались тяжёлые миномётные бригады, вооружённые 160-миллиметровыми миномётами, а также гвардейские тяжёлые миномётные бригады реактивной артиллерии с мощными установками БМ-31-12. Войска начали получать новые противотанковые орудия (85- и 100-мм), самоходно-артиллерийские установки с орудиями 100-, 122- и 152-миллиметрового калибра. У танка Т-34 пушку в 76 мм заменили 85-миллиметровой, нарастили броню и подняли скорость. Появился тяжёлый танк ИС-2, прозванный немцами «русским тигром». Общевойсковые армии состояли теперь преимущественно из двух четырёхдивизионных либо трёхдивизионных корпусов и были хорошо обеспечены боевой техникой и разнообразными современными средствами ведения войны.
Немецко-фашистское командование понимало, что с потерей Украины рухнет Восточный фронт на юге нашей страны. Однако, преувеличивая потери и усталость Красной Армии и надеясь на сильную распутицу, оно полагало, что до лета крупные наступательные операции с нашей стороны на южном крыле фронта исключены и что это позволит собрать необходимые силы, восстановить оборону по Днепру и связь со своими войсками, запертыми в Крыму. Контрнаступление, предпринятое Манштейном ещё в ноябре 1943 года на Юго-Западном направлении, не принесло успеха. В результате тяжёлых боев враг смог лишь временно прикрыть образовавшуюся на фронте брешь, но вырвать инициативу у Красной Армии и вернуть Киев ему не удалось.
В то же время, несмотря на понесённые жестокие поражения, немецко-фашистская армия к началу 1944 года была ещё довольно сильной и могла вести серьёзную оборонительную войну. Отсутствие же второго фронта в Европе во многом содействовало этому, ибо военные события, происходившие в Центральной Италии, по своему значению и размаху именоваться настоящим вторым фронтом, конечно, не могли. По данным Генерального штаба, на советско-германском фронте действовали тогда 198 немецких дивизий и шесть бригад, три немецких воздушных флота, а также 38 дивизий и 18 бригад союзников Германии. Эти войска насчитывали 4,9 млн. человек, имели на вооружении более 54,6 тыс. орудий и миномётов, 5,4 тыс. танков и штурмовых орудий, 3,1 тыс. самолётов. В наших действующих войсках насчитывалось более 6,3 млн. человек, 33,6 тыс. орудий и миномётов, 5254 танка и САУ, 10 200 самолётов. Несомненно, обращает на себя внимание то обстоятельство, что у нас, хотя и временно, было меньше, чем у противника, танков.
Это объясняется прежде всего немалыми потерями нашей армии в гигантских наступательных операциях 1943 года. Пять наших танковых армий (а зимою 1944 года к ним добавилась шестая) позволяли сосредоточивать на направлении главного удара серьёзные танковые силы. Огнём и гусеницами они давили врага, прокладывая путь советской пехоте и взламывая фашистскую оборону. Но и сами при этом, являясь передовым тараном войск, несли заметный урон. Кроме того, не нужно недооценивать экономический потенциал гитлеровской Германии. Эксплуатируя труд сотен тысяч угнанных в фашистскую неволю иноземных рабочих, подчинив все свои оборонные предприятия служению нуждам фронта, фашистская Германия сумела наладить военное производство. Вот почему на рубеже 1943–1944 годов борьба с немецкими танковыми соединениями оставалась далеко не простым делом. И когда наши войска становились порою в оборону, она строилась обязательно глубокой, противовоздушной, противотанковой и с серьёзным инженерным оборудованием местности.
На южном крыле советско-германского фронта гитлеровцы имели в начале 1944 года одну из своих наиболее крупных стратегических группировок. Против четырёх советских Украинских фронтов на участке от реки Припять до берегов Черного моря действовали: группа армий «Юг» генерал-фельдмаршала Манштейна (4-я и 1-я танковые, 8-я и 6-я полевые армии) и группа армий «А» генерал-фельдмаршала Клейста (3-я румынская и 17-я немецкая армии, 44-й немецкий отдельный армейский корпус; в первых числах февраля в последнюю из группы «Юг» была передана 6-я полевая армия). Эти войска поддерживались авиацией 4-го воздушного флота. Всего в обеих группах было 1,76 млн. солдат и офицеров, 16800 орудий и миномётов, 2200 танков и штурмовых орудий, 1460 самолётов. По строжайшему приказу Гитлера, они любой ценой должны были удержать за собой богатейшие хлебные районы Правобережной и западных областей Украины, Никополь с его предприятиями по добыче и переработке марганца, Криворожский бассейн, богатый железной рудой, и Крым, прочно прикрывая коммуникации южного крыла германо-советского фронта. Гитлеровское командование ещё надеялось на восстановление своей обороны и по Днепру. Вот почему оно с таким упорством стремилось удержать за собой корсунь-шевченковский плацдарм, выгодный для нанесения флангового удара как по левому крылу 1-го Украинского, так и по правому крылу 2-го Украинского фронтов, а также плацдарм южнее Никополя, который прикрывал Криворожский бассейн и позволял нанести удар на Мелитополь по тылу 4-го Украинского фронта и пробиться к крымской немецко-румынской группировке.
Нельзя не сказать о том, что наши войска, сражавшиеся на Украине, столкнулись с деятельностью буржуазных националистов, возглавлявшихся Мельником и Бандерой. Особенно они активизировались на Правобережье и в западных областях Украины. Бандеровцы пытались влиять на настроения не только гражданского населения, но и на военных. Их террористические банды осуществляли диверсии и убийства, иногда серьёзно угрожая нашим войсковым тылам, и активно сотрудничали с оккупантами во фронтовой полосе. Одна из таких банд организовала в конце февраля 1944 года засаду, в которую попал и был там тяжело ранен Н. Ф. Ватутин. Эти тревожные сигналы также напоминали нам, что недалеко советская государственная граница, что Красной Армии, несущей освобождение от гитлеризма многим народам, придется все чаще и чаще ощущать за рубежами Родины существование всяческих антисоветских буржуазных и мелкобуржуазных группировок.
Смысл нашей зимней кампании на Юге в целом, если подытожить вышесказанное, заключался в том, чтобы на первом этапе действий срезать немецкие выступы, вдававшиеся в сторону Днепра, а затем, на втором этапе, рассечь оборону противника и уничтожить группы армий «Юг» и «А» по частям.
Решением командования 1-го Украинского фронта предусматривалось нанести главный удар с киевского плацдарма силами пяти армий: 1-й гвардейской (генерал-полковника А. А. Гречко), 18-й (генерал-полковника К. Н. Леселидзе, а затем генерал-лейтенанта Е. П. Журавлева), 38-й (генерал-полковника К. С. Москаленко), 3-й гвардейской танковой (генерал-полковника П. С. Рыбалко) и 1-й танковой (генерал-лейтенанта танковых войск М. Е. Катукова); разгромить противника в районе Радомышль, Брусилов и выйти на рубеж Любар — Винница — Липовец. Вспомогательные удары фронта намечалось нанести 13-й (генерал-лейтенанта Н. П. Пухова) и 60-й (генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского) армиями на сарненском и шепетовском направлениях, 40-й (генерал-лейтенанта Ф. Ф. Жмаченко) и 27-й (генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко) армиями на белоцерковском направлении. 13-й армии с 1-м гвардейским кавалерийским и 25-м танковым корпусами было дано задание наступать на Коростень, Новоград-Волынский и овладеть рубежом Тонеж — Олевск — Рогачёв. 60-я армия с 4-м гвардейским танковым корпусом получила задачу разгромить противника в районе Радомышль и выйти на реку Случь на участке Рогачев — Новоград-Волынский — Любар. 40-я и 27-я армии, наступая на белоцерковском направлении, в дальнейшем должны были повернуть на Христиновку, соединиться с войсками 2-го Украинского фронта и замкнуть кольцо вокруг корсунь-шевченковской группировки противника с северо-запада. Боевые действия 1-го Украинского фронта должна была поддержать авиация 2-й воздушной армии генерал-лейтенанта авиации С. А. Красовского.
24 декабря 1943 года ударная группировка 1-го Украинского фронта перешла в наступление и в первые же три дня овладела на главном направлении сильным опорным пунктом врага Радомышлем. Успешно развивая наступление, войска фронта при активной помощи партизан в первых числах января 1944 года освободили от фашистских захватчиков Новоград-Волынский, Бердичев и Белую Церковь. В районе Белой Церкви вместе с советскими войсками храбро сражалась 1-я Отдельная чехословацкая бригада под командованием генерала Л. Свободы. За успешное решение задачи она была награждена орденом Богдана Хмельницкого. В результате Житомирско-Бердичевской операции, завершившейся 15 января, 1-й Украинский фронт нанёс 1-й и 4-й танковым армиям врага чувствительный удар и продвинулся за три недели на запад от 80 до 200 км. Но его левый фланг по-прежнему оставался на Днепре, в районе Ржищева.
В связи с успешным наступлением войск 1-го Украинского фронта Ставка Верховного Главнокомандования, требовавшая ранее от 2-го и 3-го Украинских фронтов разгромить в первую очередь криворожскую группировку врага, 29 декабря приказала: «2-му Украинскому фронту, прочно удерживая занимаемый рубеж на своём левом фланге, не позднее 5 января 1944 года возобновить наступление, нанося главный удар на Кировоград силами не менее четырёх армий, из которых одна танковая армия.
Ближайшая задача — разбить кировоградскую группировку противника и занять Кировоград, охватывая его с севера и юга. В дальнейшем овладеть районом Ново-Украинка, Помошная и наступать на Первомайск с целью выхода на реку Южный Буг, где и закрепиться. Одновременно нанести вспомогательный удар силами двух армий в общем направлении Шпола, ст. Христиновка». Таким образом, 2-й Украинский фронт, ранее нацелившийся на то, чтобы выйти в тыл никопольскому плацдарму, помогая своим южным соседям, теперь должен был, окружая каневский выступ врага с юга, помочь своим северным соседям.
Успех 1-го Украинского фронта, поражение основной группировки противника на том направлении и решение Ставки направить основные усилия 2-го Украинского фронта на разгром кировоградской группировки врага с дальнейшим выходом на Южный Буг в районе Первомайска заставили и нас пересмотреть план действий 3-го и особенно 4-го Украинских фронтов. 29 декабря, обсудив вопрос с командующими этих фронтов, мы пришли к выводу, что в условиях сложившейся обстановки маловероятно, чтобы противник продолжал серьёзно сопротивляться в излучине Днепра и на никопольском плацдарме. Мы полагали, что враг, оставив территорию между Никополем и Кривым Рогом и отведя свои войска за реку Ингулец, а затем и за Южный Буг и резко сократив фронт обороны, постарается высвободить часть своих войск, прежде всего танковые дивизии, чтобы немедленно перебросить их на наиболее опасные для него направления — к Жмеринке, Гайсину и Первомайску, для действий против войск Ватутина и Конева.
Чтобы не допустить планомерного отхода фашистских войск, мы с Малиновским и Толбухиным решили, невзирая на скверную погоду, немедленно начать активные действия войск 3-го Украинского фронта в направлении Шолохово, Апостолово, а силами 3-й гвардейской, 5-й ударной и 28-й (в командование которой вступил генерал-лейтенант А. А. Гречкин) армий 4-го Украинского фронта — в направлении Большая Лепетиха и далее также на Апостолово, с ближайшей задачей общими усилиями двух фронтов разгромить никопольскую группировку противника. Имелось в виду в дальнейшем после овладения Никополем и Кривым Рогом силами 3-го Украинского фронта развивать наступление на Первомайск и Вознесенск, а войсками 4-го Украинского фронта из района Каховка, Цюрупинск нанести удар на Николаев и вверх по западному берегу Южного Буга на Вознесенск, навстречу войскам 3-го Украинского фронта. После захвата Никополя мы считали целесообразным 3-ю гвардейскую армию передать из 4-го Украинского фронта в 3-й, направив ее удар через Николаевку на Новый Буг. Со стороны Крыма проведение этой операции должны были прикрыть войска 51-й армии.
Докладывая эти соображения Ставке, я просил разрешения для усиления основной группировки 4-го Украинского фронта использовать располагавшуюся за войсками этого фронта в резерве Ставки 69-ю армию.
Когда в Ставке обсуждались эти предложения, было принято решение, по которому Малиновский должен был развернуть наступление 3-го Украинского фронта, нанося главный удар на Апостолово, Новый Буг, Вознесенск, выйти на Южный Буг и там закрепиться. 4-й Украинский фронт наносил, по этому решению, главный удар от Каховки, Цюрупинска на Снигиревку, Березнеговатое и Новый Буг, обеспечивая себя со стороны Николаева. После ликвидации никопольского плацдарма фронту следовало силою двух армий (51-й и ещё одной, по нашему усмотрению) начать наступление на Крым и овладеть им во взаимодействии с Отдельной Приморской армией. 69-ю армию было решено оставить по-прежнему в резерве Ставки. В соответствии с этим решением я должен был представить в Ставку план действий 4-го Украинского фронта не позже 1 января. Таким образом, временно отказавшись от удара на Николаев, Ставка стремилась и здесь, так же как в районе Корсунь-Шевченковский, зажать войска криворожской группировки противника в клещи.
Разгром кировоградской группировки противника осуществлялся двумя ударными группировками 2-го Украинского фронта — 5-й гвардейской армией с 7-м механизированным корпусом в обход Кировограда с северо-запада и другой группировкой в составе 7-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий в обход Кировограда с юго-запада. После упорных боев Кировоград 8 января 1944 года был освобождён.
9 января Г. К. Жуков как представитель Ставки совместно с командованием 1-го Украинского фронта направил в Ставку соображения по дальнейшему ведению операции. На правом крыле фронт должен был за 10–12 дней выйти на реки Горынь и Случь; в центре и на левом крыле разгромить жмеринскую и уманскую группировки врага, овладеть Винницей, Жмеринкой, Уманью и выйти на линию Любар — Хмельники — Тульчин — Умань. В дальнейшем, не давая противнику закрепиться, с 20 января продолжить операцию и к 5–10 февраля выйти главными силами на рубеж Ожеховский канал — Ковель — Луцк — Дубно — Кременец — Волочиск — Каменец-Подольский и р. Днестр на участке Хотин, Могилев-Подольский, Сороки, при этом на правом крыле разгромить ровенско-шепетовскую группировку врага, а на левом обеспечивать стык со 2-м Украинским фронтом.
Ставка утвердила эти предложения.
Между тем войска левого крыла 1-го Украинского и правого крыла 2-го Украинского фронтов, которым предписывалось совместными действиями ликвидировать группировку врага в каневском выступе, успеха не достигли. По полученным нами данным, эта группировка состояла из девяти пехотных, одной танковой и одной моторизованной дивизий. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования 12 января поставила перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами следующую задачу: в ближайшие дни окружить и уничтожить группировки противника в звенигородкинско-мироновском выступе, сомкнув левофланговые части 1-го Украинского и правофланговые части 2-го Украинского фронтов. Но начавшееся 14-15 января наступление 2-го Украинского фронта к северу от Кировограда против корсунь-шевченковской группировки врага, несмотря на некоторый успех, из-за сильных контратак фашистских танковых и пехотных частей не получило развития. Ставка вынуждена была 16 января вновь указать командующему 2-м Украинским фронтом И. С. Коневу на исключительно важное значение решительного наступления. Только таким путём можно было решить задачи, поставленные в директиве от 12 января. Вскоре (16 января) было подчёркнуто, что в войсках фронта наблюдается недостаточная организованность, а у командующего нет должной настойчивости и требовательности.
В ночь на 20 января Ставка утвердила план операции, 24 января она началась. Нет необходимости останавливаться здесь на деталях развития и хода этой исторической операции, так как подробное описание её мы находим в ряде трудов. Скажу лишь, что 10 февраля наши войска предприняли решительное наступление. Враг в свою очередь, подведя к району окружения с других направлений ряд танковых дивизий, переходил в яростные контратаки, особенно с юго-запада (между Ерками и Златопольем) и из кольца окружения, по реке Россь, но прорваться не смог. 12 февраля, в разгар сражения, Ставка дала командующим 1-м и 2-м Украинскими фронтами и Г. К. Жукову директиву, согласно которой руководство всеми войсками, действовавшими против корсунь-шевченковской группировки противника, возлагалось на И. С. Конева. Ему передавалась для этой цели 27-я армия 1-го Украинского фронта. Координация действий 1-го и 2-го Украинских фронтов, чтобы не допустить фашистского прорыва со стороны Звенигородки, возлагалась непосредственно на Г. К. Жукова. Ожесточённые бои по ликвидации корсунь-шевченковской группировки продолжались до 18 февраля. В ходе этих боев 55 тыс. вражеских солдат и офицеров было убито, более 18 тыс. взято в плен. Противник потерял здесь все своё вооружение и боевую технику. После завершения этой блестящей операции обстановка на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов коренным образом изменилась. Создались благоприятные условия для наступления наших войск к Южному Бугу и Днестру. Одновременно с проведением этой операции войска правого крыла 1-го Украинского фронта 27 января предприняли наступление из района западнее Сарн через труднопроходимый лесисто-болотистый район и освободили города Ровно и Луцк. Была очищена от врага и Шепетовка. В результате правое крыло 1-го Украинского фронта нависло над проскурово-каменецкой группировкой противника.
Теми же январскими неделями 3-й и 4-й Украинские фронты предпринимали неоднократные попытки разбить никопольско-криворожскую вражескую группировку, но успеха не имели: недоставало живой силы и техники, остро не хватало боеприпасов. Гитлеровцы, вопреки нашим ожиданиям, не только не хотели оставлять этот район, но делали все для того, чтобы превратить его почти в сплошные, хорошо подготовленные в инженерном отношении и искусно связанные между собою огнём опорные пункты. В середине января, с разрешения Ставки, мы прекратили атаки.
Однако было ясно, что собственными силами мы не могли захватить никопольский плацдарм. Если мы будем продолжать боевые действия таким же образом, понесём неоправданные потери, а задачу все же не решим. Нужно было подключить 2-й Украинский фронт, провести перегруппировку войск, пополнить войска Ф. И. Толбухина резервами. Посоветовался с Фёдором Ивановичем, он поддержал меня, и я решил позвонить в Ставку с его КП. И. В. Сталин не соглашался со мной, упрекая нас в неумении организовать действия войск и управление боевыми действиями. Мне не оставалось ничего, как резко настаивать на своём мнении. Повышенный тон И. В. Сталина непроизвольно толкал на такой же ответный. Сталин бросил трубку.
Стоявший рядом со мной и все слышавший Фёдор Иванович сказал, улыбаясь:
— Ну, знаешь, Александр Михайлович, я от страху чуть под лавку не залез!
Все же после этих переговоров 3-й Украинский фронт, игравший при проведении Никопольско-Криворожской операции основную роль, получил от 2-го Украинского фронта 37-ю армию генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина и из резерва Ставки — 31-й гвардейский стрелковый корпус, а от 4-го Украинского фронта — 4-й гвардейский механизированный корпус.
Наступление войск 3-го и 4-го Украинских фронтов на никопольско-криворожском направлении возобновилось в последних числах января. Как и планировалось ранее, войска 3-го Украинского фронта главный удар наносили из района северо-восточнее Кривого Рога на Апостолово. Сюда же стремились войска правого крыла 4-го Украинского фронта, чтобы сходящимися ударами охватить оборонявшиеся в районе Никополя войска 6-й немецкой армии и лишить их возможности отойти на запад. За двое суток-боев оборона врага была прорвана. В прорыв вошли подвижные войска. 5 февраля в результате обходного манёвра было освобождено Апостолово. Здесь были разгромлены три фашистские танковые и четыре пехотные дивизии, пытавшиеся отходить вдоль железной дороги на Николаев. Тем временем войска правого крыла 4-го Украинского фронта прорвали оборону южнее Никополя и вышли к Днепру. Сильная распутица не позволила перехватить все пути отхода врага, однако его тяжелое вооружение и боевая техника стали достоянием наших войск.
Много я повидал на своём веку распутиц. Но такой грязи и такого бездорожья, как зимой и весной 1944 года, не встречал ни раньше, ни позже. Буксовали даже тракторы и тягачи. Артиллеристы тащили пушки на себе. Бойцы с помощью местного населения переносили на руках снаряды и патроны от позиции к позиции за десятки километров. Основное внимание пришлось сосредоточить на разгроме криворожской группировки противника и на выходе наших войск к реке Ингулец. Для этого, как и предусматривалось ранее, войска 3-й гвардейской армии 4-го Украинского фронта после переправы ее на северный берег Днепра пришлось передать 6-й армии 3-го Украинского фронта, а управление армии вывести в резерв фронта; на усиление 46-й армии 3-го Украинского фронта передали 7-ю артдивизию (6-я и 17-я пушечные бригады) 4-го Украинского фронта. Планировалось, что на 3-м Украинском фронте 37-я армия поведёт наступление на станцию Чейковка и частью сил на Кривой Рог с запада, прикрывая правое крыло фронта обороной к северо-западу от Гуровки; 46-я армия будет наступать в обход Кривого Рога с юга в общем направлении на Казанку и Николаевку, с выделением части сил для непосредственного удара на Кривой Рог с юго-запада; 8-я гвардейская армия с 9-й артдивизией нанесёт удар в направлении на Широкое и Владимировку, а 6-я армия — шестью дивизиями в общем направлении на Снигиревку и остальными силами в междуречье Ингульца и Днепра; 4-й гвардейский механизированный корпус предполагалось ввести в прорыв, в зависимости от обстановки, на участке 46-й или 8-й гвардейской армий.
На 4-м Украинском фронте было решено две дивизии из 28-й армии передать 2-й гвардейской, а остальные три — 5-й ударной армии, после чего управление 28-й армии также вывести в резерв фронта. 5-ю ударную армию — продолжать ускоренными темпами переправлять на западный берег Днепра, чтобы с захватом Ново-Воронцовки и Нововознесенского нанести удар между реками Ингулец и Днепр на север для свёртывания фашистской обороны по Днепру. Там армия должна была соединиться с 8-й гвардейской 3-го Украинского фронта. На 2-ю гвардейскую армию возлагалась оборона по нижнему течению Днепра, причём с началом операции 5-й ударной армии предусматривались демонстративные действия частью сил этой армии с форсированием Днепра у Херсона. В дальнейшем имелось в виду использовать эту армию для участия в Крымской операции от Перекопа. Крымскую же операцию было решено начать после того, как будет освобождено все Правобережье Нижнего Днепра и закончено сосредоточение необходимых сил и средств.
Размышляя над планом Крымской операции, мы невольно вспоминали 1920 год. Тогда Красная Армия, сражаясь с Белопольскими интервентами, получила удар через Таврию от засевшего в Крыму Врангеля, и В. И. Ленин справедливо упрекал руководителей Реввоенсовета за недостаточно решительные действия по овладению Крымом. Тогда мы не имели на море почти ничего, ибо Черноморский флот был потоплен в 1918 году. Иными были наши возможности теперь. Изолируя вражеские войска в Крыму и отрезая их от криворожской группировки фашистов, мы практически облегчали себе задачу овладения Крымом.
8 февраля соединения 3-го и 4-го Украинских фронтов освободили Никополь. Одновременно войска Толбухина, ликвидировав последний вражеский плацдарм на левом берегу, на всем своём фронте вышли на Днепр и закрепили за собой плацдарм на его правом берегу. В результате ливня дороги ещё более развезло.
3-й Украинский фронт испытывал острый недостаток в боеприпасах. Помогали самолёты ПО-2 и частично тягачи. Положение было не из легких. В связи с задержкой Крымской операции 13 февраля Верховный Главнокомандующий разрешил мне перебросить
4-й гвардейский кавкорпус И. А. Плиева из района Аскапия-Нова к Апостолову, в состав 3-го Украинского фронта, который в те дни вместе с войсками правого крыла 4-го Украинского фронта готовился перейти в наступление для захвата Кривого Рога и ликвидации вражеского выступа к востоку и юго-востоку от него.
К 16 февраля погода в районе боевых действий несколько улучшилась, и мы смогли подтянуть артиллерию и необходимые хотя бы на первых порах боеприпасы. 17 февраля 3-й Украинский фронт, преодолевая сильное сопротивление и непрерывные контратаки фашистов, перешёл в наступление. Начался сильный буран. Мост через Днепр у Никополя был сорван. При видимости 20 шагов 5-я ударная армия Цветаева переправлялась на правый берег Днепра, отражая контратаки на занятом ею плацдарме. 18 февраля буран усилился. Из-за гололёда и снежных заносов движение автотранспорта почти прекратилось, а манёвр войск стал до невероятности трудным. От штаба фронта, находившегося в Акимовке, до Цветаева езды было на автомобиле по открытой степи напрямик часа полтора. Добирались же мы чуть ли не сутки. Затем внезапно начавшийся на Днепре ледоход и значительный подъем воды сделали невозможной в ближайшие два-три дня переправу корпуса Плиева, сосредоточившегося к югу от Никополя. Усложнилась доставка всего необходимого войскам Цветаева, находившимся на правом берегу. Но 3-й Украинский фронт, несмотря на неимоверные трудности, продолжал, хотя и меньшими темпами, продвигаться вперёд. Ничто — ни стихия, ни отчаянное сопротивление немцев — не могло остановить воинов. 22 февраля 46-я армия Глаголева при содействии 37-й армии Шарохина овладела Кривым Рогом с прилегающими к нему рудниками и вышла на реки Саксагань и Ингулец. Выдвинулись к Ингульцу и другие войска Малиновского.
Ужас и мерзость сеяли отступавшие фашисты. Все было разорено, разграблено. Сколько всего надо восстанавливать, возводить, строить, создавать заново!.. И уже через несколько дней мы увидели отряды заводских рабочих и горняков, которые расчищали места вчерашних боев от хлама.
В результате Никонольско-Криворожской операции линия фронта на Юге заметно сократилась, а разгром здесь врага позволил направить войска 4-го Украинского фронта на освобождение Крыма. Ликвидация никопольского плацдарма и разгром криворожской группировки противника сняли угрозу удара врага с севера по флангу и тылу 4-го Украинского фронта и оттянули на себя значительную часть немецких сил, что безусловно способствовало успеху и Корсунь-Шевченковской операции.
Завершением Украинскими фронтами Корсунь-Шевченковской, Кировоградской, Ровенско-Луцкой и Никопольско-Криворожской операций закончился первый этап освобождения Правобережной Украины. Советские войска заняли выгодное положение для нанесения новых сокрушительных ударов по врагу, изгнания его из Крыма и выхода к западной государственной границе СССР. Вскоре могла пойти речь о боевых действиях против гитлеровцев на территории Румынии.
После февральского поражения 1944 года немецко-фашистское командование вынуждено было отказаться от попыток восстановить на Правобережной Украине хотя бы то положение, которое было осенью 1943 года. Однако оно возлагало большие надежды на то, что наступившая распутица не позволит Красной Армии продолжать наступление, и рассчитывало на длительную паузу в боевых действиях, дабы использовать ее для восстановления сил своих войск. Враг стремился закрепиться на занимаемых рубежах, чтобы удержать за собой хотя бы немногие, но очень важные в экономическом и военном отношении районы Правобережной Украины. Но и эти расчёты были обречены на провал.
Ещё в первой половине февраля Генеральный штаб, в связи с выходом наших войск на юге советско-германского фронта к рубежу Луцк — Дубно — Шепетовка — Звенигородка — Кировоград — Кривой Рог — Каховка — нижнее течение Днепра и исходя из ранее принятого Верховным Главнокомандованием замысла, приступил к разработке дальнейших наступательных операций. Мы запрашивали мнения командующих фронтами, тщательно анализировали их, неоднократно беседовали по основным вопросам будущих операций с И. В. Сталиным, Г. К. Жуковым. ещё и ещё раз обсуждали все с моим заместителем по Генштабу А. И. Антоновым, фактически возглавлявшим тогда разработку предстоявших операций.
Анализ стратегической обстановки на фронте, состояния войск врага, непрерывно возраставшие ресурсы страны дали Верховному Главнокомандованию основания сделать вывод о том, что возможно и целесообразно продолжать наступление Украинских фронтов без всякой передышки, чтобы одновременными мощными ударами на широком фронте от Полесья до устья Днепра расчленить немецко-фашистские войска и, уничтожив их по частям, завершить освобождение Правобережной Украины.
1-й Украинский фронт должен был нанести главный удар через Чортков на Черновицы, то есть из Подолии на Буковину; 2-й — через Умань и Рудницу на Бельцы и Яссы; 3-й — через Николаев на Одессу. В результате немецкая группа армий «Юг» отрезалась от группы армий «Центр» и отбрасывалась в Румынию. Ставка и командование фронтов создали на направлениях главных ударов мощные группировки. В состав 1-го Украинского фронта из резерва Ставки передавалась 4-я танковая армия. Значительно усиливался (в основном за счёт войск 4-го Украинского фронта) и 3-й Украинский. Тогда же было решено создать на стыке Белорусского и 1-го Украинского новый, 2-й Белорусский фронт, используя для этого управление бывшего Северо-Западного фронта, находившееся в резерве Ставки. После расформирования Волховского и Северо-Западного фронтов управление первого перебазировали на север, усилив Карельский фронт и готовя освобождение Южной Карелии. Созданному на основе управления Северо-Западного фронта 2-му Белорусскому поставили задачу нанести удар на Коведь.
В соответствии с принятым решением Ставка дала необходимые директивы. Украинские фронты получили их: 1-й и 2-й — 18 февраля, 3-й — 28 февраля.
Именно в эти дни и произошло несчастье, о котором я упоминал выше: на дороге из 13-й в 60-ю армию бандиты ранила Н. Ф. Ватутина, 15 апреля 1944 года он скончался. Но даже находясь в тяжёлом состоянии, он следил за тем, как развёртываются события на фронте. 19 марта я получил от него из Киевского госпиталя телеграмму, в которой он поздравлял командование 3-го Украинского фронта и меня как представителя Ставки с успехами. Я тогда ответил Николаю Фёдоровичу: «Благодарю за поздравление и пожелания. От души, дорогой Николай Федорович, желаю тебе скорее поправиться, чтобы вновь вполне здоровым быть во главе своих войск на этом решающем направлении. Примем все меры, чтобы осуществить твои пожелания».
Имя талантливого советского полководца, генерала армии Николая Фёдоровича Ватутина тесно связано с деятельностью Генерального штаба Советских Вооружённых Сил. В августе 1940 года он был назначен на должность начальника Оперативного управления, потом первым заместителем начальника Генерального штаба. На этом высоком посту Николай Федорович проявил широту стратегического мышления, свои оперативно-стратегические познания и опыт и своим неустанным трудом внёс достойный вклад в подготовку наших Вооружённых Сил. Полководческий талант Ватутина особенно ярко проявился в годы Великой Отечественной войны. Никогда не забыть мне встреч с Николаем Фёдоровичем на фронте, где ему пришлось столь много и с такой огромной пользой для дела потрудиться, находясь на посту начальника штаба Северо-Западного фронта, а затем командующего войсками Воронежского, Юго-Западного и 1-го Украинского фронтов. Хочется особо отметить, что важнейшие задания, которые возлагали на генерала Ватутина ГКО и Верховное Главнокомандование при подготовке и проведении крупнейших военных операций, как правило, выполнялись отлично. Он умел решительно сосредоточивать силы и средства на главном направлении, наращивать усилия и внезапно наносить мощные удары во фланг и в тыл вражеским группировкам, искусно применять крупные массы танков для развития наступления в оперативную глубину, организовывать прочное взаимодействие родов войск и видов вооружённых сил, надёжно поддерживать непрерывное и твёрдое управление войсками. Генерал Ватутин по заслугам снискал себе общее признание и всенародную любовь. Его имя — имя выдающегося мастера вождения войск, пламенного патриота Отечества, коммуниста, любимца солдат, навсегда связано с нашими победами под Сталинградом и Курском, при форсировании Днепра и освобождении Киева, на Правобережной Украине. Советские люди свято чтят его память...
К началу марта Украинские фронты закончили перегруппировку сил, были пополнены людьми и боевой техникой. Они получили дополнительно более 750 танков, после чего стали превосходить врага по танкам и САУ в 2,5 раза. В тяжёлых условиях распутицы тыловые части и подразделения сумели подвезти войскам боеприпасы, горючее, продовольствие и другие материальные средства, что потребовало огромной организаторской работы командования, политорганов, штабов и тяжёлого солдатского труда. К весне перед тремя Украинскими фронтами, обращёнными на запад, оборонялись группа армий «Юг» (1-я и 4-я танковые и 8-я румынская армии) и группа армий «А» (6-я немецкая и 3-я румынская армии), в которых насчитывалось 83 дивизии, в том числе восемнадцать танковых, четыре моторизованные, одна артиллерийская (в качестве пехотной), две охранные и моторизованная бригада. Немецко-фашистские войска понесли серьёзный урон, но получили значительное пополнение.
4 марта 1-й Украинский фронт, которым после ранения Н. Ф. Ватутина стал командовать, оставаясь заместителем Верховного, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, начал наступление. Действовавшие в составе ударной группировки к юго-западу и к юго-востоку от Шепетовки 60-я армия генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского и 1-я гвардейская армия генерал-полковника А. А. Гречко уже в первый день прорвали оборону противника.
Андрея Антоновича я знал с первых дней войны. В ту трудную пору 1941 года он работал в Оперативном управлении Генерального штаба. Уже тогда его отличало стремление к самостоятельной работе в войсках. Андрей Антонович настойчиво просился на фронт и вскоре уехал на Северный Кавказ в командировку и там по представлению командарма был назначен командиром кавалерийской дивизии. В войну нам не часто приходилось встречаться, но я хорошо знал отзывы о нем, и они были самые положительные. Вскоре А. А. Гречко стал командующим армией, затем заместителем командующего фронтом и закончил войну, снова по его же просьбе, командующим 1-й гвардейской армией. А. А. Гречко имеет большой боевой опыт и уже в войну получил признание как талантливый полководец. Его замечательные качества военачальника крупного масштаба особенно ярко проявились в послевоенные годы в должности первого заместителя министра, ныне Министра обороны Союза ССР...
4-го же марта распоряжением командующего фронтом были введены в сражение 4-я танковая армия генерал-лейтенанта танковых войск В. М. Баданова и 3-я гвардейская танковая генерал-полковника П. С. Рыбалко.
В течение первых двух суток наступления наши войска, преодолевая сопротивление врага, расширили прорыв до 180 км и продвинулись на 50 км, освободив Изяславль и Ямполь. 7 марта они ворвались в Волочиск и перерезали железную дорогу Львов — Одесса. В результате фашистские части, действовавшие в районе Проскурова и Винницы, оказались отрезанными от тернопольской группировки. В тот же день главная советская группировка фронта вышла на подступы к Тернополю, 10 марта — к Проскурову, а 18-я армия генерал-лейтенанта Е. П. Журавлева, перешедшая в наступление 5 марта, — к Хмельникам. 11 марта приступила к выполнению поставленных задач 38-я армия генерал-полковника К. С. Москаленко, руководившего ею до конца войны. Практический опыт, знания, решительность и настойчивость, свойственные Кириллу Семёновичу, как правило, приводили к успешному выполнению заданий, ставившихся перед его войсками. Его полководческое дарование наиболее полно проявилось как раз во время командования 38-й армией, которая победно сражалась за освобождение Украины, Польши и Чехословакии. Вот почему не случаен дальнейший служебный путь этого командующего, руководившего после войны войсками столичного округа ПВО, затем МВО, ракетными войсками стратегического назначения и ставшего заместителем министра обороны СССР...
Противник контрударами созданной им у Проскурова (Хмельницка), Каменец-Подольского и Винницы группировки из девяти танковых и шести пехотных дивизий (несколько танковых дивизий было переброшено из-под Умани) стремился во что бы то ни стало остановить дальнейшее продвижение советских войск, вернуть потерянный под Волочиском участок железной дороги. На рубеже Тернополь — Волочиск — Проскуров между 11 и 19 марта развернулись ожесточённые бои. Но эти контратаки задержали развитие нашего наступления лишь на несколько дней. Для усиления ударной группировки 1-го Украинского фронта к Волочиску была переброшена 1-я танковая армия генерал-лейтенанта М. Е. Катукова, а 60-я и 1-я гвардейская армии получили несколько стрелковых дивизий из фронтового резерва. 21 марта ударная группировка фронта возобновила наступление.
5 марта начал наступление 2-й Украинский фронт. Имея перед собой до 20 вражеских дивизий, его ударная группировка (27-я, 52-я, 4-я гвардейская общевойсковые, 2-я, 5-я гвардейская, 6-я танковые армии и часть сил 40-й и 53-й армий при успешном содействии авиации 5-й воздушной армии) в первый же день прорвала оборону противника на Уманском направлении. 10 марта танкисты освободили Умань и крупный железнодорожный узел Христиновку. Левофланговые 5-я и 7-я гвардейские армии, начавшие наступление 8 марта, действовали так же успешно и устремились на Новоукраинку и Первомайск. 2-й Украинский фронт спешил как можно быстрее выйти к Южному Бугу. По имевшимся у нас сведениям, фашисты надеялись остановиться там, но это им не удалось. Внезапным стремительным ударом, пройдя 11 марта свыше 30 км в условиях бездорожья, танкисты и пехотинцы штурмом овладели Джулинкой и Гайвороном на левом берегу Южного Буга.
3-й Украинский фронт перешёл в наступление 6 марта против 6-й немецкой и 3-й румынской армий, имевших 34 дивизии, в том числе четыре танковые и одну моторизованную. Главный удар наносился южнее Кривого Рога на Новый Буг с задачей прорвать фронт 6-й немецкой армии, а затем, повернув подвижные войска на юг, выйти в тыл войскам, действовавшим восточнее Николаева. Основную роль при нанесении удара играли 46-я и 8-я гвардейская армии и конно-механизированная группа Плиева. Остальные армии фронта наносили вспомогательные удары, каждая на своём участке. Фронт обороны противника на направлении главного удара был прорван в первый же день наступления, К вечеру в прорыв вошла конно-механизированная группа Плиева, которая благодаря своим смелым и активным действиям уже 8 марта заняла Новый Буг, перехватив железную дорогу Долинская — Николаев. Отсюда она нанесла удар по тылам врага, отошедшего к Березнеговатому и Снигиревке.
В те же дни в своих донесениях на имя Верховного Главнокомандующего я отмечал успешные действия этой группы, 8-й гвардейской армии Чуйкова, 46-й армии Глаголева. В донесениях о войсках 4-го Украинского фронта отмечались подготовка и проведение им переправы через Сиваш. Вскоре действия войск группы Плиева были направлены на юг, чтобы не допустить отхода противника на Николаев. Вслед туда же через Малеевку устремились гвардейцы 8-й, нанося удар на Березнеговатое.
Теперь важно было, правильно оценив ситуацию, сложившуюся на Украине, срочно внести коррективы в первоначальный план. И Ставка, умело и гибко реагируя на изменения фронтовой обстановки, приняла необходимые меры. Им было отведено немало времени в переговорах между И. В. Сталиным, Г. К. Жуковым, И. С. Коневым, Р. Я. Малиновским и мною 9 и 10 марта.
Было решено: 1-му Украинскому фронту наступать на Львов, Перемышль и выйти своим правым крылом к советской государственной границе у Западного Буга. Тем самым юго-западное направление сменялось для этого фронта на строго западное, и он нацеливался на освобождение Западных областей Украины; в перспективе боевые действия должны были перейти на территорию Южной Польши. Чтобы усилить львовское направление, срочно доукомплектовывалась 3-я гвардейская танковая армия. Начало общего наступления 1-го Украинского фронта планировалось на 20–21 марта. Левое его крыло должно было тем временем освободить Буковину. 2-й Украинский фронт получил задачу, не позволяя врагу организовать оборону, продвигаться в Северную Молдавию, то есть по-прежнему на юго-запад. При этом ударная группировка выходила к Днестру справа, через Могилев-Подольский и Ямполь, а левое крыло — вдоль железной дороги Кировоград — Рыбница, откуда резко поворачивало на юг, к Кишинёву. В целом 2-й Украинский фронт выходил к государственной границе по реке Прут, 3-й обязывался с ходу освободить Николаев и Херсон, а потом, двигаясь параллельно Черноморскому побережью, — Тирасполь и Одессу, с выходом к нашей государственной границе, через Южную Молдавию, у Нижнего Дуная. Чтобы не позволить немецкой группе армий «Центр» помочь своему южному соседу, 2-й Белорусский фронт в ближайшие же дни начинал наступление на Ковель и Брест.
Войска 1-го Украинского фронта возобновили наступление в назначенный срок. Уже 24 марта 20-я гвардейская механизированная бригада полковника А. X. Бабаджаняна вышла у Залещиков к Днестру, за что её командиру было присвоено звание Героя Советского Союза. Войска фронта приступили к форсированию реки. 29 марта были освобождены Черновицы, где большую роль сыграли инициатива и смелость танкистов 64-й гвардейской бригады подполковника И. Н. Бойко, вторично удостоенного звания Героя Советского Союза. Войска фронта действовали в местах, хорошо знакомых мне по 1916 году, по службе в 103-й пехотной дивизии. Как много переменилось за эти четверть века! Другими стали войска, иными — темпы наступления и самая его общеполитическая цель.
Так стремительно продвигались вперёд войска центра и левого крыла 1-го Украинского фронта, выходя через Жмеринку и Каменец-Подольский к Днестру. Бок о бок с ними сражались войска 2-го Украинского фронта. Овладев Могилевом-Подольским, они переправились через Днестр и достигли государственной границы у Прута. Тщетно пытались немецкие войска уйти в Румынию. Только переброска фашистами к Станиславу (Ивано-Франковску) 1-й венгерской армии и немецких войск из Франции, Голландии и Дании спасла их здесь от полного разгрома.
Тем временем 2-й Украинский вышел к Яссам. Темпы его продвижения в те дни были, пожалуй, непревзойдёнными. Казалось, что от Южного Буга к Днестру и Пруту безудержно катилась лавина, не знающая преград. Наращивал темпы и 3-й Украинский фронт. 13 марта войска его левого крыла ворвались в Херсон, устремились к Николаеву и стали заворачивать на север, закрывая 6-й немецкой армии отход к морю. Войска его правого крыла шли навстречу, смыкая кольцо. Берега Нижнего Ингула стали свидетелями ещё одного поражения гитлеровцев, оставивших на поло боя 25 тыс. трупов и много боевой техники; 7,5 тыс. человек было взято в плен. Особенно отличился в ходе Березнеговато-Снигиревской операции 2-й гвардейский механизированный корпус генерал-лейтенанта К. В. Свиридова. 18 марта я направил ему телеграмму, в которой говорилось: «Благодарю за отличную работу. Своё слово сдержали и себя оправдали. Желаю дальнейших успехов. Вместе с военным советом фронта входим с ходатайством о награждении Вас высокой правительственной наградой. Гоните скорее проклятых фашистов из Николаева».
Текст телеграммы требует некоторого пояснения. 21 декабря 1943 года военный совет 2-й гвардейской армии, в состав которой входил этот механизированный корпус, отстранил Свиридова от должности комкора и направил его вместе с приказом в военный совет 4-го Украинского фронта. К. В. Свиридова я знал ранее по фронтовой работе, особенно по участию в Сталинградской битве и борьбе за Донбасс. Мы с Толбухиным разъяснили командарму Г. Ф. Захарову, что право назначения и смещения командиров корпусов предоставлено лишь наркому обороны и что, отстранив К. В. Свиридова от должности, военный совет армии превысил свои полномочия. Прежде чем поставить этот вопрос перед наркомом, мы направили в армию и в корпус своих представителей для тщательной проверки на месте сути дела, изложенного в приказе. А пока К. В. Свиридов был возвращён в корпус. Проверка показала, что серьезных оснований для снятия его с должности не было. Мы сочли возможным ограничиться тогда беседой со Свиридовым, во время которой он заверил нас, что отдаст все силы, знания и опыт, чтобы оправдать оказываемое ему доверие. И вот теперь он сдержал своё слово. Мы с Толбухиным радовались этому, наверное, не менее, чем сам Свиридов.
19 марта мы с Малиновским направили в Ставку Верховного Главнокомандования подробный доклад с нашими соображениями по дальнейшему ходу операций войск 3-го Украинского фронта. Мы намечали нанести главный удар четырьмя правофланговыми армиями (38 стрелковых и две артиллерийские дивизии, группа Плиева и 23-й танковый корпус) на Вознесенск, Новую Одессу, Тирасполь, Раздельную, в охват с северо-запада города Одессы. При этом группу Плиева, с имевшимися у него 200 танками, ввести в прорыв для развития успеха через Раздельную на Одессу во взаимодействии с 46-й и 8-й гвардейской армиями. 23-й же танковый корпус, усиленный мотоциклетной группой (при условии, что к тому времени фронтом будут получены все 360 танков, уже отправленные Ставкой), в тесном взаимодействии с 37-й армией нацеливался на Вознесенск, Цебриково, Тирасполь. Вспомогательный удар наносили 6-я и 5-я ударная армии в общем направлении на Николаев, Нечаянное, Одессу. Одновременно мы просили Ставку помочь фронту артиллерийскими тягачами, танками и истребительной авиацией и ускорить прибытие личного состава на пополнение частей.
В ночь на 20 марта Верховный Главнокомандующий по телефону сообщил мне, что представленные нами соображения Ставкой утверждены и что танки и тягачи будут понемногу поступать. Но выделить пополнение личного состава, сказал он, сейчас нет возможности. Между тем непрерывные дожди вновь окончательно вывели из строя и без того неважные грунтовые дороги. Опять подвоз всего необходимого войскам стал возможен лишь при помощи тракторов и вездеходов. В связи с этим фронт вынужден был начать наступление только 26 марта. С севера, загоняя вражеские части на территорию между Днестром и одесскими лиманами, двигались войска 2-го Украинского фронта. Теперь важно было побыстрее взять Николаев и пройти 120 км до Одессы. В течение 26–27 марта 3-й Украинский фронт вёл напряженнейшие бои за город и порт Николаев, форсируя Южный Буг и захватывая плацдармы на его правом берегу. Целые три наши армии (генерал-полковника В. Д. Цветаева, генерал-лейтенанта А. А. Гречкина и генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина) с разных сторон атаковали вражескую оборону, пока ночным штурмом не очистили от противника весь Николаев.
Войска армий генерал-лейтенанта Н. А. Гагена и генерал-лейтенанта М. Н. Шарохина продвигались к реке Большой Куяльник. 23-й танковый корпус и конно-механизированная группа И. А. Плиева занимали исходное положение, готовясь к броску через Раздельную на Тирасполь. Чтобы не дать противнику отойти от Южного Буга за Днестр, мы направили сюда от 3-го Украинского фронта вместе с Кубанским кавалерийским корпусом до 430 танков и самоходных орудий.
Под ногами была та же липкая, чуть ли не до колен грязь. Не хватало людей, кончались боеприпасы. Однако наступление шло теперь безостановочно. 30 марта 5-я ударная армия овладела Очаковом и фортом Красный маяк в устье Днепровско-Бугского лимана. Возобновившиеся ливневые дожди не могли помешать успешным действиям наших подвижных войск. Действовавший впереди общевойсковых армий 23-й танковый корпус А. О. Ахманова 31 марта вёл бой с вражескими танками уже у Жовтня и Цебриково. Южнее войска группы И. А. Плиева, захватив Березовку, продолжали движение на Раздельную и к долине Кучургана. Там они понесли тяжелую утрату: погиб храбрейший и опытнейший командир 4-го гвардейского механизированного корпуса, один из активных участников освобождения Дона и Украины генерал-лейтенант танковых войск Т. И. Танасчишин. Гвардейцы ответили на это захватом Раздельной. С севера и востока наносили удар на Одессу войска армий Глаголева, Чуйкова, Шлемина и Цветаева. С воздуха прикрывали их и помогали им самолёты 17-й воздушной армии, которой командовал генерал-полковник В. А. Судец. Практически почти весь 3-й Украинский фронт нацеливался на освобождение Одессы.
Первыми в город ворвались 9 апреля войска 5-й ударной армии. Нам достались в районе Одессы огромнейшие трофеи. Весь железнодорожный участок от ст. Выгоды до города был забит эшелонами с военной техникой и всевозможным имуществом. Следующие три дня ушли на полное освобождение Одессы и Тирасполя, причём мы сумели овладеть переправой и некоторыми дамбами на Днестре. Страна торжественно отметила успех 3-го Украинского фронта. Тысячи его воинов были удостоены высоких правительственных наград.
День 10 апреля, когда Одесса праздновала изгнание немецко-румынских фашистов, памятен мне вдвойне. В этот день мне стало известно, что я награждён высшим военным орденом «Победа». Я получил этот орден за № 2, а № 1 стоял на вручённом Георгию Константиновичу Жукову. Наградная формулировка гласила: «За умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков».
Первым меня поздравил по телефону, ещё до опубликования Указа Президиума Верховного Совета СССР, Верховный Главнокомандующий. Он сказал, что я награждаюсь не только за освобождение Донбасса и Украины, а и за предстоящее освобождение Крыма, на который мне следует переключить теперь своё внимание, не забывая одновременно о 3-м Украинском фронте. Очень тронула меня телеграмма от Б. М. Шапошникова, который тогда сильно болел. «Дорогой Борис Михайлович! Благодарю Вас за поздравление, — писал я ему в ответ. — Успешное выполнение мною заданий Верховного Главнокомандования, а следовательно, и мое исключительно высокое награждение являются в значительной мере результатом долголетней работы под Вашим непосредственным руководством. От души желаю Вам здоровья. Благодарный Вам А. Василевский».
В ночь на 11 апреля вместе с командованием 3-го Украинского фронта (Р. Я. Малиновский, А. С. Желтов, Ф. К. Корженевич) мы обдумывали план выполнения последующей задачи, поставленной Ставкой перед фронтом, — операции по выходу войск к государственной границе по рекам Прут и Дунай. Мы приняли решение нанести главный удар правофланговыми армиями — 57-й, 37-й, 6-й, 5-й ударной и 46-й (41 дивизия, усиленная двумя артиллерийскими дивизиями, а также имеющимися во фронте отдельными пушечными и гаубичными артиллерийскими полками РГК, истребительно-противотанковыми, миномётными и инженерными бригадами и авиацией) в общем направлении от Тирасполя на Кагул. Группу Плиева намечали ввести для развития успеха в направлении главного удара на Комрат и далее к югу и юго-западу, на основных путях отхода противника. 8-й гвардейской армией, форсировав Днестр у Беляевки и-Аккермана, нанести вспомогательный удар вдоль Черноморского побережья на Татарбунары с выходом на Дунай у Вилкова. Начало форсирования Днестра всем фронтом намечалось на 18–20 апреля. Тем временем силами 57-й, 37-й и 46-й армий расширять плацдарм на правом берегу реки.
Рано утром 11 апреля я вылетел на 4-й Украинский фронт. 8 апреля он начал Крымскую наступательную операцию, о которой мне предстоит рассказать в следующей главе. В ночь на 13 апреля из штаба Толбухина я доложил Верховному Главнокомандующему об успешном начале Крымской операции. Он обратил мое внимание на недопустимую со стороны Малиновского задержку при ликвидации противника на левом берегу Днестра и его группировки, прижатой 8-й гвардейской армией к Днестровскому лиману у Овидиополя, и приказал принять меры. Р. Я. Малиновский обещал мне быстро выполнить переданные ему мной указания Верховного. Мы договорились привлечь для усиления 8-й гвардейской армии часть сил 5-й ударной, а 9-ю и 30-ю кавалерийские дивизии 4-го гвардейского корпуса, использованные фронтом в ходе затянувшихся боев в качестве пехоты, немедленно вывести из боя и предоставить им ближайшие дни на отдых.
В ту же ночь генерал А. И. Антонов доложил мне, что Ставка получила от военного совета 3-го Украинского фронта предложения по дальнейшему ведению операций, целью которых является выход на Прут и Дунай, и что Верховный Главнокомандующий просил немедленно сообщить моё мнение о них. Я ответил, что принимал непосредственное участие в разработке этих предложений. Сроки начала операции 18–20 апреля определены от момента ввода в дело на новых направлениях главных сил 6-й и 5-й ударной армий. До этого операция будет проводиться наличными силами. Я просил рассмотреть и утвердить этот план. План был утверждён. В эти дни по согласованию с командованием 3-го Украинского фронта я направил в Ставку представление, в котором просил за отличную работу по управлению войсками подвижной группы при проведении Одесской операции присвоить звание Героя Советского Союза командиру 4-го гвардейского Кубанского кавалерийского корпуса генерал-лейтенанту Иссе Александровичу Плиеву. 16 апреля это высокое звание было присвоено И. А. Плиеву, с чем я его искренне поздравил, пожелав работать так же и в дальнейшем.
Грандиозное наступление 1-го, 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов, начавшееся в конце декабря 1943 года, закончилось в середине апреля 1944 года не только освобождением Правобережной Украины, но и перенесением боевых действий на ряде участков советско-германского фронта за пределы СССР. Войска Г. К. Жукова, разбив 4-ю танковую немецкую армию, а вместе с 2-м Украинским фронтом — и 1-ю танковую армию, закреплялись восточнее Ковеля и Брод, к западу от Тернополя и Коломыи, имея левый фланг западнее Серета. В процессе боев за Правобережную Украину 1-я и 4-я танковые армии врага понесли огромные потери: не менее 200 тыс. солдат и офицеров убитыми и ранеными, свыше 2000 танков и штурмовых орудий, более 4500 артиллерийских стволов, свыше 53 тыс. автомашин и тягачей, до 1000 бронемашин и бронетранспортёров. Войска И. С. Конева, разгромив основные силы 8-й немецкой армии и уничтожив при этом свыше 60 тыс. солдат и офицеров и около 20 тыс. взяв в плен, а также захватив большое количество боевой техники, имущества, ещё в конце марта вышли на государственную границу по Пруту, а затем, форсировав его, вступили на территорию Румынии и овладели городами Ботошани, Рэдэуци, Пашкани и многими другими населёнными пунктами. Вступление наших войск в Румынию резко усилило борьбу румынского народа против гитлеровцев и режима Антонеску и способствовало упадку морального состояния румынских войск. Румынский народ встречал советские войска как своих освободителей. Большую роль сыграло заявление Советского правительства от 2 апреля 1944 года о том, что СССР не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника.
Войска 3-го Украинского фронта нанесли тяжелое поражение 6-й немецкой и 3-й румынской армиям. Только в междуречье Днепра и Южного Буга были разгромлены девять пехотных и танковая дивизия врага. Понесли серьёзные потери и утратили боеспособность ещё двадцать пехотных, танковых и моторизованных дивизий врага. По показаниям пленных и по данным немецких архивов, противник потерял здесь 51 тыс. солдат и офицеров убитыми и пленными. К 14 апреля войска 3-го Украинского фронта освободили весь левый берег Днестра от Тирасполя до Черного моря. С ходу форсировав Днестр, наши войска захватили плацдарм на его западном берегу. Огромную помощь в борьбе с фашистскими полчищами при освобождении Правобережья и Западных областей Украины оказали Красной Армии партизаны. В их отрядах насчитывалось здесь свыше 70 тыс. человек. Взаимодействуя с войсками, они взрывали железнодорожные составы; наносили удары по врагу с тыла; захватывали и удерживали до подхода регулярных соединений отдельные населённые пункты, мосты, речные переправы, линии и узлы связи; затрудняли вражескому командованию управление войсками; предотвратили угон в фашистское рабство многих тысяч советских людей.
В результате этих знаменательных побед, дополнявшихся нашими успехами в центре и на северо-западе советско-германского фронта, стратегическая обстановка продолжала изменяться в нашу пользу. В частности, выход советских войск на государственную границу и перенос боевых действий на территорию Румынии создавали благоприятные условия для ликвидации фашистских соединений 17-й армии, изолированных в Крыму. Эта задача в качестве основной была поставлена Верховным Главнокомандованием на весну 1944 года перед 4-м Украинским фронтом, Отдельной Приморской армией и Черноморским флотом. Кроме того, разгром фланговых стратегических группировок врага на советско-германском фронте в начале 1944 года вывел наши войска на рубежи, обеспечивавшие им более выгодные условия для нанесения ударов по самой сильной группировке противника, действовавшей в центре и прикрывавшей основные пути к Германии. Эта задача ставилась перед Вооружёнными Силами уже во второй половине 1944 года с тем, чтобы, развивая в дальнейшем боевые действия за пределами СССР, завершить разгром немецко-фашистских сил. Сложившаяся тогда в результате наших побед военно-политическая и стратегическая обстановка не оставляла никаких сомнений в том, что гитлеровская Германия идёт к неизбежному краху и что Советский Союз в состоянии один, собственными силами, завершить её разгром и освободить всю Европу. Это-то и вынудило наших союзников в июне 1944 года наконец-то «поспешить» с открытием в Европе второго фронта.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10


  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(0 голосов, в среднем: 0 из 5)

Материалы на тему